Как жаль, что я не знаю, что может быть сильней ужаса и отчаянья. Как жаль…

Чуть дальше прямо посреди коридора торчал одинокий флаг. Я срубил его Пронзателем под основание, и резиденция тут же наполнилась шумом сражения, исчезла невидимая густота, и восприятие, наконец, развернулось во всю ширь, охватывая и саму резиденцию, и землю вокруг неё, и окрестные улицы.

Никому из моей четвёрки помощь не требовалась. Амма и Кирт успешно теснили своих противников, Утхал и Орвис уже считай, добили остальных.

Через тридцать шагов я добрался до дверей в зал Сердца. В них, подвывая, молотил кулаками Властелин.

— Пустите! Пустите! Здесь Повелитель Стихии! Пустите!

Я добавил над ним ещё одну печать в три цвета.

Позвал:

— Эй, я уже здесь.

Он упал на спину, клацая зубами, попытался наполнить какую-то технику. Я лишь зло оскалился на ходу и дописал печать над его головой.

Ограничение. Властелин первой звезды.

Техника сорвалась, в глазах его ужас вспыхнул с новой силой, он пополз от меня спиной вперёд.

С каждым шагом я усиливал ограничение.

Предводитель.

Мастер.

Воин.

Закалка первой звезды.

Это буквально раздавило его — он навзничь растянулся на полу, не в силах даже поднять руки, дыша через раз, всё, на что его хватало — вращать глазами, но я ещё не закончил."

"В первую, трёхцветную печать со страхом, ужасом и отчаяньем я добавил третий символ.

Боль.

Отвернувшись от хрипящего тела, я замер напротив дверей зала Сердца Города. Всего на миг, а затем поднял руку, приложив ладонь к створкам.

Залу Сердца понадобился всего вдох, чтобы опознать меня, а затем двери дрогнули под моими пальцами и поддались открываясь.

Шаг вперёд.

В Зале пятеро. Четверо мне незнакомы, но вот пятый.

Пять техник одновременно сорвалось с их рук, ударили по мне, но…

Даже не долетели — на их пути поднялась серебряная стена, надёжно меня прикрывшая.

Протаяла в воздухе надпись серебром.

Нападение на наследника.

Через миг сменилась новыми, одна за другой. Но в этот раз я успевал читать их полностью.

Режим Мятеж.

Применён.

Изоляция мятежников.

Всех пятерых окутали серебряные коконы.

Через миг я создал печати.

Страх. Ужас. Отчаянье. Боль.

Четыре кокона взвыли, срывая голос.

Только пятому я ничего не вписал, тем более не собирался вписывать ему боль. Не сейчас. Она может его убить, а мне это совершенно не нужно.

Пятый среди тех, кого Сердце назвало мятежником, — это Логар.

И нет, он не мятежник, в этом Сердце Города ошиблось. Он предатель. Предатель, над которым нет моей печати Верности.

Я, едва шевеля губами, произнёс:

— Сердце, мне нужна тишина.

Вопли мгновенно исчезли, словно мне это чудилось, а в воздухе протаяла новая надпись.

Звуковая изоляция мятежников. Выполнено.

— Я хочу видеть лицо вот этого.

Выполнено.