Но с разговорами действительно туго. Он молчит, а я боюсь лишнюю секунду у него отобрать."

"— Что думаешь по поводу приезда Ларисы Петровны?

Тимур смотрит на меня, пока мы шагаем. Мне то же самое дается с трудом.

— Что я могу сказать? Она моя мама… Это тебе будет непросто.

— Почему? — спрашивает и напрягается.

Чистый мужик.

— Да потому что, — не могу не рассмеяться. — Мама бывает эксцентричной и очень деятельной. А если еще и решит, что имеет на тебя какие-то права… — старательно подбираю слова. Кажется, Тимур внимательно вслушивается в каждый звук, что я издаю.

Даже шагать прекращает и поворачивается ко мне всем корпусом. — Ну знаешь, ты хоть и не родственник, но Мишин отец… В общем, ты взвоешь через неделю и проклянешь тот день, когда предложил ей прилететь.

— Этого не произойдет, — самоуверенно открещивается Тимур. Еще мгновение пытает взглядом, а потом обхватывает ладонями мое лицо и серьезно выговаривает: — За всю свою жизнь я пожалел только об одном принятом решении.

Я замираю. На пару секунд дышать перестаю.

В груди разрастается знакомая буря эмоций. А когда Тимур гладит большими пальцами мои щеки, по всему телу бегут мурашки.

— Каком?

— Что оставил тебя.

Судорожно втягиваю кислород вместе с его запахом и заставляю себя ответить. Заставляю не потому, что неправду говорю. А потому, что очень трудно признать это вслух.

— Я понимаю, почему ты так сделал. И я бы не хотела, чтобы из-за меня тебе пришлось отказаться от своей мечты. Обижалась на другое… Это мы уже выяснили. Остальное… — прикладываю усилие, чтобы поднять ресницы и посмотреть ему в глаза. — Остальное неважно.

38

Птичка

— Можешь называть меня мамой, — в один из вечеров заявляет моя эксцентричная родительница Тимуру.

Я в изумлении распахиваю рот, да так на несколько секунд и зависаю. — К чему эти церемонии? Я тебя вот таким помню, — ладонью ниже Мишиного плеча отмеряет.

Оживая, закатываю глаза. Но говорить ничего не собираюсь. Я Тихомирова предупреждала, пусть теперь сам с ней разбирается. Он, к слову, молчит. С мамой это его излюбленная тактика. А ей вроде как плевать, что тот ее игнорирует.

— Ингу можно рассчитать, — продолжает она. — Видишь же, сынка, я сама справляюсь.

— Инга занимается с Мишей английским и помогает ему адаптироваться в американской среде, — сдержанно реагирует Тимур.

— Кроме того, она знает менталитет и традиции. Это важно, — пауза. И заканчивает выразительно с нажимом: — Мама.

Только маме все равно. Радуется, не замечая интонаций. Отплескав в ладоши, снова за свое берется:

— Хорошо, а в агентстве нет кого-нибудь постарше? Она же совсем зеленая! — звучит, словно заразная. — Откуда нам знать, что она справляется?

— Мама, — не выдерживаю я. Поймав ее взгляд, тихо прошу: — Успокойся.