Ты так близко, и я вспоминаю все то время, когда мы трахались, обо всех случаях, когда я просыпалась оттого, что твой горячий, влажный язык ласкал меня между ног, обо всех случаях, когда мне казалось, что во время наших сексуальных оргий мы перемещались из реального, обычного мира в какое-то новое, мерцающее, волшебное измерение. Я чувствую то же самое сейчас, когда ловлю твой взгляд и наблюдаю за тем, как ты прикусываешь губу, пытаясь сдержаться.

– Si vis amari, ama, – говоришь ты мне. Если ты хочешь, чтобы тебя любили, – люби.

Слова, которыми мы, кажется, обменялись миллион лет назад.

Именно твоя любовь снова свела нас вместе, твоя настойчивая любовь, которая не угасала, несмотря на мой обман и уединение. Я полагала, что приношу правильные жертвы ради тебя и твоего желания служить Богу, но все это время я ошибалась. Теперь мы оба с Богом, и мы вместе, жертвуем сегодня нашими индивидуальными жизнями, чтобы слиться в одну вечную душу.

«Нет большей любви, чем эта…» – мечтательно думаю я, пока ты теряешь всякий контроль. Ты убираешь руку от моего рта и подхватываешь другую ногу, чтобы поднять и раскрыть меня, пока преследуешь собственное освобождение, утыкаясь темноволосой головой в мою шею, целуя меня и покусывая.

– Te amo, – шепчешь мне на ухо. На латыни это означает «я люблю тебя». – Те амо, те амо, те амо.

Черт, я тоже тебя люблю, а затем ты кончаешь настолько сильно, что все твое тело содрогается, а руки впиваются в мои бедра в чулках, и твоя кульминация вызывает во мне еще один оргазм. Вместе мы пульсируем, как единое сердце, как мощные волны одного океана, пока не затихаем с удовлетворенным вздохом.

Где-то в церкви начинает играть орган, что-то красивое и легкое, приглашая гостей занять свои места. Мои подружки и мама, наверное, в панике.

Ты опускаешь меня на пол и вытираешь своим шелковым платком следы спермы с моих ног. Затем складываешь его и кладешь обратно в карман – снаружи платок выглядит идеально чистым и аккуратным, но мы оба знаем, что скрыто внутри.

– Просто маленькое напоминание, – похлопывая по карману, говоришь ты мне с улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки.

– Трофей, ты имеешь в виду."

"Ты не опровергаешь этого, продолжая улыбаться своей очаровательной ирландской улыбкой, когда помогаешь мне поправить платье и расправить длинную вуаль.

Ты смотришь вниз, на свою ладонь, вымазанную моей помадой, и твои губы приоткрываются, а глаза темнеют. Клянусь, я вижу, как ты снова возбуждаешься.

– Возможно, тебе стоит подправить свой макияж, – говоришь ты, и твой взгляд задерживается на моем рте. Однако я должна тебя оттолкнуть, потому что, если ты поцелуешь меня снова, я не смогу сказать «нет», и тогда мы опоздаем на нашу собственную свадьбу.