Больше всего я хотел бы сказать вам, что четки и их скрытое послание исцелили мое разбитое сердце, и я больше не думал ночами о Поппи, не рыскал по Интернету в поисках упоминаний ее имени.

Но это заняло бы намного больше времени. Следующие две недели я провел почти так же, как и две недели раньше, прежде чем получил обратно четки: слушал грустные саундтреки к инди-фильмам и апатично заполнял заявления на всевозможные академические программы, воображая в ярких деталях, чем в этот момент занимается Поппи (и с кем она это делает). Я ходил в церковь Джордана и бормотал себе под нос молитвы во время мессы, постоянно тренировался и сразу же по окончании тренировок сводил все их результаты на нет, поедая дерьмовую еду и напиваясь даже больше, чем мои ирландские братья-холостяки.

Пришло Рождество. За большим семейным ужином у Беллов была семейная традиция озвучивать свои идеальные подарки: повышение по службе, новую машину, отпуск и тому подобное. И пока все за столом по очереди говорили о своих желаниях, я понял, чего хотел больше всего.

– Я хочу заняться чем-нибудь, – сказал я, вспоминая, как лежал на церковной скамье Джордана и фантазировал о далеких берегах и пыльных холмах.

– Так займись, – поддержал меня Эйден. – Ты можешь делать все, что захочешь. У тебя миллион дипломов колледжа.

Два. У меня их два.

– Вот и займусь, – решил я.

– И чем это? – поинтересовалась мама.

– Понятия не имею. Но не здесь.

А две недели спустя я сидел на борту самолета, направляясь в Кению с бессрочной миссией по рытью колодцев в Покоте, впервые не убегая от чего-то, а стремясь к этому.

* * *Семь месяцев спустя.

– Так ты теперь предпочитаешь стиль бородатого лесоруба?

– Да пошел ты. – Я пихнул свою сумку в грудь Шона, чтобы достать немного денег для торгового автомата в аэропорту. «Доктор Пеппер – источник молодости». Я чуть не заплакал, сделав первый глоток холодного сладкого газированного напитка, который в последний раз пил в аэропорту Найроби.

– А в Африке нет газировки? – спросил Эйден, когда я забрал свою сумку обратно и мы покинули аэропорт.

– Видимо, бритвенных станков там тоже нет, – отметил Шон, протягивая руку и сильно дергая меня за бороду.

Я ударил его кулаком в бицепс, а он взвизгнул, как девчонка.

Да, у меня была довольно длинная борода, а еще темный загар и резко похудевшее тело.

– Больше никаких мальчишеских мышц, – заметил отец, когда я вошел в дверь, и обнял меня. – Вот это заработанные реальным трудом мышцы мужчины.

Мама только поджала губы.

– Ты похож на Чарльтона Хестона в «Десяти заповедях».

Я чувствовал себя немного похожим на Моисея, чужаком среди египтян и мадианитян, чужаком повсюду.