Я посмотрел на нее в изумлении, испытывая благодарность. Она была такой проницательной и такой щедрой, и, конечно, мне не нужно было переживать за ее комфорт. Как всегда, она управляла нами обоими, когда отдавала мне свой контроль.

– Я даже не знаю, что сказать, – признался я.

– Скажи «да». Скажи, что доведешь эту игру до конца.

Я ошибался. Прямо сейчас она не была Саломеей. Она была Эстер, использовавшей свое тело, чтобы спасти королевство, наше королевство. И как я мог воплотить в жизнь свою первобытную потребность заклеймить ее, зная это? Зная, насколько она щедрая и отважная?

– Мне кажется неправильным обращаться с тобой так… заявлять на тебя права, словно ты какая-то собственность.

И, что еще важнее, я не хочу причинять тебе боль.

– Я хочу, чтобы ты заявил на меня права как на собственность, – сказала она, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо. Изменение позы заставило ее киску сжаться вокруг меня, и я втянул воздух. – Если ты сделаешь мне больно, я скажу тебе об этом. Ты поверишь, что я скажу «стоп», а я поверю, что ты остановишься, если я произнесу это слово.

Неплохо звучит?

Черт возьми, да, это звучало неплохо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, с другой стороны, это была моя Поппи, женщина, которую, казалось, сам Бог создал для меня. И, возможно, так оно и было.

Я решил довериться ей. Довериться Ему.

Приняв решение, я подхватил ее под попку, затем встал, прижимая ее бедра к своим, и направился к дивану. Я поцеловал Поппи мягким, обжигающим поцелуем, который стал напоминанием того, как сильно я люблю ее, а затем, как только наши губы оторвались друг от друга, грубая часть меня взяла верх.

Я опустил Поппи на пол и перегнул через подлокотник дивана так, чтобы ее задница оказалась выше головы, а затем насадил ее киску на головку члена.

– Сожми ноги вместе, – скомандовал я. – Плотнее.

Поппи повиновалась, и я со стоном погрузился в нее.

– Так туго, – выдавил я. – Ты доставляешь мне столько удовольствия.

Я толкнулся снова, достаточно сильно, чтобы ее ноги оторвались от пола, и продолжил в том же темпе. Ее прекрасная попка заполнила мои ладони, а атласные складочки обхватили член.

Поппи стонала, потираясь клитором о подлокотник дивана.

И в этот момент ее любви, подобной любви Эстер, к нам и будущему, которое было настолько эфемерным, почти несуществующим, до меня дошло, что здесь нет никакого греха. Это была любовь, это было самопожертвование, противоположность греху, и, возможно, ощущать присутствие Бога здесь, с нами, в приватной комнате стрип-клуба, было полным безумием, но я чувствовал Его.