Она не сразу открыла рот, еще плотнее сжав эти красные губы, но в уголках рта скрывался намек на улыбку, а в глазах отчетливо читался вызов, и я вспомнил тот случай на столешнице своей кухни, случившийся много недель назад, когда Поппи попросила меня украсть ее поцелуи – нет, даже не украсть. Она хотела, чтобы я силой забрал их у нее.

Поэтому, туже натянув поводок, я дернул сильнее, теперь ее губы касались нижней части члена, а я ощущал ее дыхание на своей коже, и это сводило меня с ума.

«Следуй правилам игры, Тайлер».

– Я заплатил, чтобы ты мне отсосала, – прошипел я.

 – Ты можешь сделать это по собственной воле либо я заставлю тебя. Так что, если не хочешь грубости, лучше бы тебе открыть свой хорошенький ротик и выполнить свою гребаную работу.

Поппи покрылась мурашками, и я заметил, как она пыталась потереть бедра друг о друга. Я нетерпеливо просунул палец между ее губами и заставил их раскрыться.

– Возьми меня в рот, – предупреждающе велел я, – или расплата будет жестокой.

Не нужно было быть проницательным наблюдателем, чтобы заметить особый интерес в ее глазах к этой идее.

Поппи желала нарваться на неприятности, но еще, я думаю, она хотела отсосать мне, потому что наконец обхватила своими сочными яркими губами головку члена и, встретившись со мной взглядом, скользнула вниз по всей длине, одновременно лаская меня своим обжигающе-горячим языком.

Крепко держа руку на поводке, я откинулся назад, наблюдая за шоу: за тем, как колыхалась ее грудь, пока Поппи доставляла мне удовольствие, как карие глаза смотрели на меня таким взглядом, который будет возбуждать меня в душе на протяжении многих лет.

И эти губы, как великолепный красный ореол вокруг члена… единственный вожделенный ореол, круг порочных желаний и дьявольских наслаждений.

Поппи скользила вверх и вниз, иногда прищелкивая языком, иногда проводя им горячую широкую линию вниз по моему стволу. Я толкнулся ей навстречу, достигнув задней стенки горла и, потеряв всякое подобие терпения, схватил ее за затылок, чтобы ей не удалось отстраниться. Я удерживал ее голову обеими руками и вколачивался так несколько долгих секунд, трахая ее горло так же, как имел ее киску, – жестко и бесцеремонно.

Поппи это заслужила, потому что была наглой, бесстыдной вертихвосткой.

– Тебе это нравится? – спросил я. Она дышала через нос и не могла говорить, поэтому я продолжил за нее. – Уверен, что нравится. Тебе нравится, когда клиент, который платит деньги, грубо с тобой обращается. Тебя возбуждает, когда с тобой обращаются как со шлюхой, которой ты и являешься, верно?"

"Она издала звук, который можно было расценить как «да», так и «нет» или вовсе как стон чистого удовольствия.