Из этого следовало, что видео подделка.

Вот только я этого сделать не могла.

— Лерсон, слушай меня внимательно. Я не сдавал Помпея. Да, я знал, что он меченый. Мне об этом стало известно примерно полгода назад и то случайно, но я бы в жизни не пошел бы в участок. Это как в грязь окунуться. Да и ты думаешь, что я не понимаю, что такое только ухудшило бы положение нашей стаи?

— Но видео…

— На нем не я, — сказала твердо. Зло. На грани гребанной ярости.

Лерсон шумно выдохнул и ладонью растрепал волосы.

— Ты мне веришь? — я отложила телефон в сторону и посмотрела на парня.

— У меня нет повода считать, что в такой ситуации ты будешь мне врать. Я слишком хорошо и давно тебя знаю. Но в таком случае все ужас как сложно и мы в полной жопе.

В этом я была полностью согласна с ним. Чертовски сильно хотелось напиться, но вместо этого мы с Лерсоном сходили на кухню и там заварили кофе. После этого вернулись на лестницу и начали ставить множество предположений касательно того, что сейчас происходит.

Вот только ни к чему не пришли.

Разве что сделали вывод — все очень и очень паршиво.

В ближайшее время мне свернут шею и порвут на части.

— Если честно, я сам все еще не могу поверить в то, что Помпея посадили, — сказал Лерсон, допивая свой кофе. — Как-то дико это понимать. Особенно трудно поверить, что ему дадут пожизненное, но без третьей метки других вариантов быть не может.

— Мне на него плевать, — сказала, закрывая глаза. Проклятье, как же я устала. Но Лерсону говорила чистую правду. Пусть Помпей сдохнет за решеткой. Он это заслужил.

— Почему ты не рассказывал о том, что Помпей меченый?

— Почему я должен был это делать? — я с раздражением посмотрела на парня. — Меня считают стукачом, но я таким не являюсь, и, как бы я не ненавидел Помпея, личную информацию никогда не вынесу. После такого я сам себя уважать не буду.

Против воли я вспомнила о том, как узнала про метки Помпея и о том, что у него уже отсутствовали две из трех. Тогда многое стало на свои места. Например, то, что он никогда не бывал в барах. Но сама новость стала для меня адом. Как же сильно я тогда переживала за него.

А сейчас мне было глубоко безразлично.

Глубоко внутри я желала ему куда более худшей участи.

***"

"Следующие дни пролетели в сумбуре. Парни из стаи праздновали. Отмечали то, что Помпей за решеткой, хотя суд еще был впереди. Естественно, все понимали, что приговор будет однозначным — пожизненное. С мечеными иначе быть не могло. Из-за чего все парили от счастья. Придурки. И когда до них дойдет, что все хуже, чем было?

Наверное, следовало собрать их и вправить мозги, но пока что у меня не было на это времени. Да и лучше так, чем они будут пропитаны паникой, которая точно возникнет, как только они поймут настоящее положение дел.