У них получилось воплотить свою жизненную цель — выйти замуж за кого-то, кто перебросит их из посредственности и устроит в комфорте благосостояния и богатства.

Это обычный синдром «Красотки». Они переходят от бесплатного лежания на спине или какого-то незначительного обещания о серьезных намерениях в виде дешевого бриллиантового кольца, к такому количеству драгоценностей, что у них не хватает конечностей их надеть. Но эти дамы не понимают, что независимо от того, что они сделали, чтобы захомутать своего Ричарда Гира, они должны сделать намного больше, чтобы удержать его.

Служебный персонал сопровождает женщин в их комнаты, оставляя меня в огромном помещении, в то время как солнце Аризоны начинает исчезать, медленно скользя по лазурному небу, которое превращается в холст в натуральную величину, с оттенками переходящими от светлых к темным — оранжевыми, розовыми, голубыми и багряными. И от этого вида, не запятнанного высокими зданиями и кружевом дорог, захватывает дух. «Оазис» находится вдали от цивилизации, в стороне от папарацци, дизайнерского дерьма и реалити-шоу.

Это моя любимая часть дня, когда палящее солнце пустыни опускается в распростертые неровные руки гор и кактусов. Даже самые неутомимые души ищут покой и уединение."

"Я направляюсь через двор к гостевому дому. Мне принадлежат все эти владения, но в главном доме я не живу. Я должен поддерживать уровень профессионализма и свою частную жизнь, а если запереться с одиннадцатью женщинами в одном доме, то могут возникнуть… сложности. Мой бизнес — секс. Я инструктор по сексу. Я живу и дышу сексом. И я нуждаюсь в нем так же, как и их двуличные мужья.

Так что, в силу моей политики «не руби сук, на котором сидишь», во время шести недель обучения я живу без секса и насыщаю свой сексуальный аппетит только в перерыве между курсами, которые я провожу четыре раза в год. Даже потом, я осмотрителен. Иначе это не выгодно для моей работы.

Я принимаю душ, который смывает дневное напряжение, одеваюсь и иду в столовую на ужин. Дамы плетутся одна за другой и занимают свои места за большим столом. Они все еще здесь. Одиннадцать женщин, отчаявшихся восстановить связь с мужчинами, с которыми они надеялись быть связанными до самой смерти. С мужчинами, которые обещали горы свернуть в обмен на их согласие быть вместе. С мужчинами, которые нарушили свои клятвы, чтобы насытить свои ненормальные сексуальные потребности и потешить свое эго.

Пока нам подают первое блюдо, женщины молчат. Почти никто не притрагивается к закуске из фуа-гра, изысканно сервированной с яблоком-пашот и соусом из инжира. Даже звон серебряных приборов о фарфор не отражается эхом в огромном пространстве.

Сидя во главе стола, я медленно жую и изучаю одиннадцать безупречно держащихся женщин.