С хорошей зарплатой, льготами и взаимным уважением между всеми сотрудниками, будь ты мойщик посуды или шеф-повар, я редко занимаюсь вопросами найма или увольнения сотрудников.

— Эротичные Одиннадцать? Хмм... не сильно отличается от последней группы. Как ты называл их? Обжигающая Семерка?

Рику смеется, затем наклоняет свое пиво и смотрит на этикетку.

— «Кромбахер»10? Где ты его достал?

— В Германии.

— Ты там провел лето? Развращал стайки красавиц в Берлине?

— Одно из мест, — я пожимаю плечами. — Можно сказать, просто странствовал по Европе. Останавливался в Амстердаме, Брюсселе, Праге, даже преуспел в этом в Испании.

Рику качает головой, его губы изгибаются в ухмылке.

— Ты так говоришь, как будто ты занимался пешим туризмом и спал в хостелах или еще в каком-то дерьме. Будь искренним, мужик. Ты сделал это в стиле плейбоя, как и всегда. Возможно, где-то там нашел свою собственную Хайди Клум.

— Нет, ничего подобного.

Рику наполовину прав. Я скитался по Европе с шиком, разъезжая по побережью Монако, останавливаясь в роскошных курортных отелях и позволяя себе насладиться восхитительными кухнями самых лучших ресторанов. Я также развлекся с львиной долей сексуальных, европейских кисок. Но, эй, я был в отпуске.

— Конечно, о чем речь, — замечает он, нисколько не оскорбленный моей холодностью. Он уже знает, что неприкосновенность частной жизни очень важна для меня, и что я редко делюсь личной информацией. — Просто бросьте одну на моем пути, если когда-нибудь ваши руки будут слишком переполнены, чтобы жонглировать всеми этими ангелами «Виктории Сикрет», которые припрятаны у вас.

Одна модель купальников. Одна. И вдруг я Хью Хефнер со свежим пополнением «Виагры»11.

Я молча допиваю свое пиво, слушая его болтовню о невероятных раздражающих требованиях наших гостей.

— Никакого масла. Никакого глютена. Никакого молока. Никакого жира, никаких калорий, никаких вкусоароматических добавок. Какого черта эти цыпочки хотят есть? Воздух?

— Если бы ты смог положить его на тарелку и украсить зеленью петрушки, это был бы хит.

— Да пошло оно все, — замечает Рику, качая головой. — Я хочу женщину, которая ест. Такую, для которой я смогу приготовить, и покормить ее, пока она свернулась рядом со мной в постели. Разве это возможно с мешком костей. Я имею в виду, ты видел большинство из них? Дерьмо, если они повернутся боком, они, черт возьми, исчезнут. Я выберу сиськи и задницу, вместо ходячего скелета, в любой гребаный день."

"Я киваю, ощущая в его словах двойной смысл. Конечно, эти женщины хотят есть. Они, как и все, жаждут сытных блюд и сладких десертов. Они не выносят постоянно тратить время на подсчитывание калорий и фунтов.