Я живу такой жизнью потому, что у меня нет другого выхода. Ничего, что я с тобой на «ты»?

– Это лучше, чем на «вы». Я должен чувствовать себя молодым. Мне это даже приятно.

– Да ты и так молодой."

"– В душе, – усмехнулся Виктор. – Годы берут свое. Настя, у меня к тебе разговор. – Виктор стал настолько серьезен, что я почувствовала какую-то неловкость, перемешанную со страхом, и ощутила, как по моей спине пробежали мурашки.

– Я внимательно слушаю. Можно взять сигарету?

Виктор протянул мне сигарету и, достав зажигалку, дал прикурить.

– Не здесь.

– Что?

– Я говорю, разговор должен состояться не здесь.

Петя сказал тебе, что за разговор со мной ты получишь двести долларов?

– Сказал. Сто я должна утром отдать ему, а сто – оставить себе.

– Ну Петя, ну гад ползучий, – злобно усмехнулся мужчина, – у девушки последнее отнимает.

– Но он сказал, что мы работаем в паре, – попыталась оправдать я Петра и уже тысячу раз пожалела о том, что проболталась.

– С меня решил навариться. Не ожидал я, что Петя такая гнида. Да как он посмел с меня деньги брать?!

– Это он ни с тебя, а с меня берет. Он же мой начальник, а я его подчиненная.

– Вот гнида! Да, ошибаемся мы в людях, а я был о Петьке лучшего мнения.

– Ой, лучше бы я этого не говорила. Давай забудем?

– Забыть? Детка, я должен знать, как ко мне относятся люди, с которыми я поддерживаю определенные отношения.

– Хорошо относятся, – принялась выгораживать я Петра.

– С чего бы это?

– Пётр сказал, что ты очень большой и уважаемый человек.

– Так и сказал? – ехидно спросил меня Виктор.

– Так и сказал.

– Да мне по барабану, что он про меня говорит. Важны только те поступки, которые он делает.

– Получается, что теперь я подвела Петра, а мне ведь с ним еще и дальше работать.

– А может, и в самом деле это лучше забыть?!

– Конечно!

– Хорошо. Тогда поехали на разговор.

Виктор довольно резко встал со своего места, и к нему тут же подошло двое охранников. Я сидела не шелохнувшись, как вкопанная, и не могла поднять задницу со стула. Мне показалось, что мои ноги реально приросли к полу. Мне было слишком страшно… Люська убирала со столов грязную посуду и украдкой кидала в мою сторону испуганные и даже какие-то сочувствующие взгляды.

Никита вытирал в баре бокалы и, как только мы бегло встретились с ним глазами, резким и отрицательным покачиванием головы показал мне, чтобы я не вздумала никуда ехать. После этого он тут же залился алой краской и принялся дальше натирать свои бокалы.

Виктор обернулся и недовольно спросил:

– Что сидишь, поехали?

– Я сигарету докурю, – жалобно произнесла я, словно это была последняя сигарета в моей жизни.

– Да брось ты ее или на улице докуришь. У меня время ограничено. Я и так слишком долго тебя ждал.