Она была дочерью одного из крупнейших банкиров в Лос-Анджелесе, и наши отцы знали друг друга еще с университета. Анна взрослея, мучала меня своим вниманием, и я еще в ранней юности отдал себя на ее милость. Мы учились познавать друг друга и ничего не требовали взамен – никаких объяснений, вообще ничего.

Анна открыла дверь.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, когда я запер дверь изнутри и взял ее на руки.

– А как ты думаешь? – ответил я, бросив ее на кровать.

Анна улыбнулась и начала провокационно стягивать с себя платье. У нее были распущенные волосы и платье такое короткое, что мне не нужно было снимать его, чтобы добраться, куда я хотел.

– Мы опоздаем, – шептала она, приближая свое лицо к моему и целуя меня в губы.

– Да наплевать, – ответил я, приводя ее в исступление, и сам достигая спокойствия, которого так жаждал с тех пор, как Рыжая ворвалась в мою жизнь.

Пятнадцать минут спустя я курил и завязывал галстук на балконе Анны.

Она вышла ко мне. Платье вернулось на место, волосы были аккуратно причесаны, а губы распухли от поцелуев, которыми мы так страстно обменивались.

– Как я выгляжу? – спросила она, провокационно прислоняясь ко мне.

Я внимательно посмотрел на нее. Она была хороша. Прекрасное тело, темно-каштановые волосы, карие глаза… Меня всегда интересовало, почему у Анны не было постоянного парня. Она была достаточно красива, могла иметь рядом с собой кого захочет, а вместо этого тратила время на кого-то вроде меня.

– Прекрасно, – сказал я, делая шаг назад. Мне нужно было несколько минут спокойствия, чтобы докурить и подготовиться к предстоящей ночи.

– Ты нервничаешь из-за Ронни? – спросила Анна, опершись о перила и не подходя ко мне близко.

Она понимала, когда мне нужно было пространство, когда я хотел побыть один. Вот почему я всегда к ней возвращался.

Затянувшись, я с удовольствием выпустил дым:

– Я не нервничаю. Скорее, раздражен.

Она смотрела на меня с любопытством.

– Твоя мачеха?

Она знала о браке моего отца и о моем отношении к нему, хотя я старался, как мог, не афишировать этого.

– Ее дочь, – ответил я, гася сигарету о подошву ботинка.

Она удивленно подняла брови и с интересом наблюдала за мной.

– Она не знает, кто я и на что способен, – объяснил я.

– Хочешь, я ей все объясню? – предложила она.

Представив себе, как Ноа и Анна беседуют обо мне, я засмеялся:

– Нет. Мне просто нужно, чтобы она держала рот на замке и не лезла в мои дела.

Она кивнула и улыбнулась.

– А ты не хочешь сбить ее с правильной дорожки? – спросила она.

На мгновение эта мысль меня заинтересовала.

– Пожалуй, наоборот. Я не хочу, чтобы она доставляла мне неприятности, как прошлой ночью, – уточнил я.

Ветер пошевелил волосы Анны и оголил ее шею. Я подошел к ней и мягко отодвинул прядь волос.