– Я умру на тебе, Ноа, – сказал он, снова проникая еще глубже в меня, – и на этот раз боль ушла полностью.

В следующий раз, отвечая на его движения, моя спина изогнулась навстречу ему, и он застонал. Удовольствие, которое я доставляла ему, сводило меня с ума… ему это нравилось, он наслаждался мной, я повергла его в это состояние, только я, и никто другой.

Я потянула его за волосы.

– Быстрее! – потребовала я, и его выпады усилились, и мое тело начало сходить с ума, я уже абсолютно ничего не контролировала и волна чего-то необъяснимого и великолепного начала формироваться внутри меня, грозя смести все на своем пути.

– Теперь ты моя, – сказал он, и я сильно потянула его за волосы, заставив застонать от боли и удовольствия. – Только моя… скажи это, Ноа… скажи это.

– Я твоя, – сказала я, царапая ему спину.

Потом все, казалось, остановилось, все мои чувства раскололись на тысячи разных оттенков, и ничего вокруг меня не казалось мне важным, только один человек, который был во мне, только он, только Ник. Я закричала, когда оргазм унес куда-то нас обоих, а затем бросил вновь на кровать с прерывающимся дыханием, выдохшихся, потных и обессиленных. Он уперся лбом мне в плечо, и мои пальцы перестали царапать его кожу. Я расслабилась, наслаждаясь последними всполохами удовольствия, которые еще прокатывались по моему телу, и нежно погладила его по спине.

Он оторвал лоб от моего плеча. Он нежно поцеловал меня и поднял лицо, чтобы посмотреть в мои глаза.

– Ты потрясающая, – сказал Ник, приложив свой лоб к моему, – я люблю тебя… Я люблю тебя с того самого момента, как ты сказала, что ненавидишь меня.

Я рассмеялась, но сердце мое беспокойно вздрогнуло.

– Я ненавидела тебя за то, что ты не мой.

– Теперь я твой, я весь твой, телом и душой… все твое…

40. Ник

Ночь с Ноа стала самым прекрасным моментом в моей жизни.

Я никак не мог поверить, что это произошло, что это не сон. Я мечтал об этом с тех пор, как в первый раз увидел ее в обтягивающем платье. Чувствовать ее своим телом и ласкать ее доставило мне больше удовольствия, чем я получил за все годы отношений с женщинами. Теперь она была моей, моей навсегда, потому что я не собирался ее отпускать.

Я даже не знаю, как мы зашли так далеко, но в конце концов мы сумели разрушить стену, которая разделяла нас с самого начала.

У Ноа было ужасное детство, психологическая травма была настолько сильна, что даже по прошествии шести лет она давала о себе знать и влияла на ее жизнь. Я с трудом сдерживал желание найти и убить ее отца за то, что он с ней сотворил. Еще я злился на Раффэллу. Как можно было оставить свою одиннадцатилетнюю дочь с таким человеком. Несмотря на то что Ноа открыла мне свою историю, я все равно чувствовал, что ее что-то еще беспокоит, она что-то скрывает.