Дела между бандами решаются на улице, но я понятия не имел, как это сделать, не подставив Ноа. Мне было трудно удержаться, чтобы не набить ему морду сегодня вечером, но я знал, что Ноа уже никогда не простила бы меня.

Если я хочу вернуть ее, то должен пересмотреть свое отношение к дракам и насилию. Ноа наконец открылась мне, мы стали ближе друг к другу, я признал ее своей сестрой, я понял, что значит любить кого-то, я знал, что люблю ее, что она нужна мне, нужна как воздух… Как же я мог быть таким идиотом?

Я не хотел причинять ей боль. Я не знаю, когда все изменилось, когда я перешел от ненависти к тому, что чувствую к ней сейчас, я точно знал, что ни за что не хочу потерять ее.

Наконец, она вышла. Я нервно вскочил на ноги.

– У меня небольшое сотрясение мозга, – еле слышно сказала она, не глядя на меня.

Я так и думал.

– Ничего страшного, они сказали, что если у меня снова закружится голова или я потеряю сознание, то должна буду опять к ним приехать. Мне дали больничный лист, чтобы не ходить завтра на работу, и несколько обезболивающих таблеток от головной боли.

Я хотел погладить ее, но она отстранилась.

– Можешь подбросить меня до работы? Я хочу забрать машину.

Я отвез ее в бар и следовал за ней, пока не убедился, что она благополучно доехала до дома. Я знал, что она не подпустит меня к себе, особенно после того, что случилось, поэтому решил встретиться с Анной.

Она писала мне несколько раз с тех пор, как мы уехали, и я понимал, что должен быть честным с ней. Я остановился перед ее домом. Она осторожно подошла, с тревогой всматриваясь в мое лицо, наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я отклонился назад. Мои губы будут целовать только одного человека, и это будет не Анна.

– Что происходит, Ник? – спросила она меня с болью в голосе.

Мне не хотелось обижать Анну, ведь мы знали друг друга много лет. Я все-таки не был таким негодяем, каким казался.

– Мы не можем продолжать встречаться, Анна, – сказал я, глядя ей в глаза.

Ее лицо вытянулось, и я заметил, как она бледнеет. Повисла тишина, пока она наконец не заговорила:

– Это из-за нее, да? – спросила она меня, и я увидел, как ее глаза наполняются слезами.

Черт возьми, я что, решил сделать несчастными всех девчонок района?

– Я влюблен в нее… – признался я, и это было совсем не так страшно, как я предполагал. Это была правда. Большая правда.

Она нахмурилась и быстро вытерла слезу.

– Ты не способен никого любить, Николас, – заявила он, переходя из состояния грусти в состояние гнева. – Я годами ждала, когда ты влюбишься в меня, делала все, чтобы для меня нашлось место в твоей жизни, а ты с олимпийским спокойствием просто использовал меня, и теперь ты говоришь, что влюблен в эту девчонку?

Я знал, что это будет нелегко.

– Я не хотел делать тебе больно, Анна, – сказал я.