Тот не спал, а работал. Он делал попытки выкупить командира миноносца, но хозяева свалки просили за него слишком много. Триста тысяч. Вздохнув, у меня такой суммы не было, я попросил время до завтра, мол, к обеду дам ответ. Стряпчего это удовлетворило, и он с моего согласия провёл предварительные переговоры о продаже. Чтобы тот не ушёл на сторону. Мало ли.

Вот такие дела, после душа я надел комбез и прошёл в медсекцию, хватит отдыхать, пора учиться. У меня было всего шесть часов, но и это хлеб, сколько-то да выучу. Побыстрее бы зама получить, чтобы на его плечи всё скинуть.

У меня такая кандидатура была, Арсеньев.

Проснулся я в девять часов. Времени было мало, поэтому я быстро заскочил в столовую, поздоровался с парнями, их тоже включили в группу по поиску земляков, торопливо позавтракал и направился к себе в кабинет. Там до самого обеда занимался чипами, гоняя деньги. То, что я часто ими пользуюсь, не имеет значения, ситуация такая же, отследить нереально. К обеду, когда со мной связался стряпчий, я дал согласие и с чипа перевёл необходимую сумму. В общем, выкупил старлея. Более того, подтвердил на сегодня доставку казаков и пилота-морячка.

Скоро они прибудут на борт судна, и это радовало. Дистанционно с них снять метку раба не получится, придётся снова лететь на государственную станцию, но это не проблема, ради такого дела слетаем."

"Первым прибыл стряпчий с Арсеньевым. На борт «России» первого я не пустил, оплатил и отправил за следующими, а вот старлея, пока вёл в жилой модуль экипажа, успел ввести в курс дела, сообщив, что скоро ещё пятерых выкупленных земляков привезут. Тот был, к моему удивлению, вполне бодр и весел. Информацию о своём освобождении воспринял внешне спокойно, но я по глазам видел, что он взволнован.

В столовой парни, которые там были и работали с архивом биржи, даже подскочили, когда увидели командира. Подбежав, замялись, в Российской империи не было принято обнимать командиров, там царила сословная дистанция. Но Арсеньев сам их обнял, со слезами на глазах. За эти пять лет никого из своих знакомых он не видел. Кстати, описав свою жизнь, дал понять мне, что ему повезло. Борт буксира почти не покидал, летал и выполнял инструкции. Хозяина своего за эти пять лет видел раз шесть, в основном через диспетчеров общался. Так что, в принципе, можно сказать, что он прожил эти годы вполне благополучно, если бы не рабский имплантат. Кстати, если его отправляли в соседние системы, судно у старлея было с гипердвигателем, то всегда давали сопровождающего, так что сбежать он не мог, болью наказывали. Да и корабельный искин его постоянно контролировал. В первые месяцы работы такие попытки сбежать были, пока Арсеньев не понял, что с рабским имплантатом он не сбежит.