Пойдем ужинать, Сереженька, я как чувствовала, пирог яблочный испекла.

Он тогда не понял, про какую любовь говорила Бахметьева. И вообще не понимал, что это на него нашло, с чего вдруг он полез к бабке Софье обниматься. Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Сергей Суриков осознал, что Софья Илларионовна Бахметьева – единственный человек на свете, которого он любит.

Да разве он мог ее убить? Он молился на нее. Он бы сам умер с радостью, если бы ей это было нужно.

Глава 6

Ночь в вагоне Настя провела почти без сна, о чем очень жалела. Вагон был чистым и теплым, она уютно устроилась на верхней полке и с удовольствием предвкушала несколько часов крепкого сна, но надеждам ее не суждено было сбыться.

Соседями по купе оказались супруги с маленьким ребенком, и ребенок этот никак не желал оценить всю прелесть спокойной ночи в поезде. Он постоянно хотел то пить, то писать, то конфетку, то сказку, то к маме (если лежал на полке с отцом), то, наоборот, к папе. Кроме того, он не любил спать в темноте, и Насте пришлось сначала выслушать длинные и смущенные объяснения его родителей, а потом всю ночь терпеть бьющий в глаза верхний свет.

Зато утром ее порадовало сразу несколько обстоятельств. Во-первых, проводница не стала будить пассажиров за час до прибытия с истошным криком: «Сдавайте белье!» – как это делалось раньше. Во-вторых, на завтрак давали не только чай, но и кофе, а также предлагали бутерброды, булочки и печенье. Это было весьма кстати, поскольку совершенно неизвестно, когда Насте вообще удастся поесть в ближайшее время. И в-третьих, судя по проносящемуся за окном пейзажу, в Питере не так сыро и слякотно, как в Москве, стало быть, есть шанс проходить целый день с сухими ногами.

Настя никогда не встречалась с родственницей Татьяны Образцовой, которая должна была ждать ее на платформе, но надеялась, что сумеет узнать ее по словесному описанию, данному накануне Стасовым.

– Ирочка – это Ирочка, – авторитетно заявил Владислав. – Знаешь, есть люди, которые идеально соответствуют своему имени. И заметь себе, бывают люди, к которым уменьшительное имя прилипает намертво на всю жизнь, невзирая на процесс взросления, а потом и старения. Наша Ирочка как раз такая.

– Субтильная, что ли? – догадалась Настя, вспомнив известную поговорку о маленькой собачке, которая «до старости щенок».

– Нет, не то, – поморщился Стасов. – Она, конечно, не огромная и пока еще достаточно молодая, но она… Как бы тебе сказать… Она юная. Понимаешь? И это видно во всем. У нее глаза юные, взгляд девичий. Она вся какая-то радостная. Короче, увидишь и сразу узнаешь.

– Ладно, – вздохнула Настя, поняв, что ничего более конкретного она не дождется. – Хоть цвет волос у нее какой?

– Волосы? – Стасов задумался.