– Значит, так, Сереженька, – сказала она почти ласково. – Есть вещи, которые можно делать только один раз в жизни. Можно, конечно, их совсем не делать, но это трудно. Мало кому удается. Все их делают. Вопрос в том, сколько раз. Так вот, те вещи, о которых я говорю, стыдно и глупо делать дважды, а то и трижды. Один раз – это нормально и простительно. Но не больше. Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Нет пока, – пробормотал он с набитым ртом. Обыкновенные макароны с сосисками казались ему самой чудесной едой на свете."

"– Если ты ошибся в первый раз – ты просто слишком доверчивый или легкомысленный. Если во второй раз – ты дурак и подлец. Я тебе поверила – и ошиблась. Ты меня обманул. Но я тебя прощаю. Второй раз этого не будет. Ты, конечно, можешь обмануть меня во второй раз, да только я тебя больше прощать не буду. И помни, Сереженька: я до тебя как-то жила и не пропала. Да, мне трудно одной, я старая и слабая, но я жила и справлялась. Я без тебя не пропаду. Лучше одной жить, чем иметь под боком существо легкомысленное и ненадежное. А вот ты что без меня делать будешь? Опять по подвалам таскаться и на лавках валяться, когда сердце прихватит? Подумай об этом. И не заставляй меня больше к этому возвращаться.

Сергей молча жевал, не зная, что ответить. Дурак он, дурак, пожалел старуху, думал, как она там одна, беспомощная, без него? А она вон видишь какая, мол, и без тебя проживу, не очень-то ты мне нужен. Ну и пожалуйста, ну и не хотелось вовсе у нее жить, подумаешь, очень надо. Сейчас вот доест и уйдет. Совсем. Тоже мне, нашлась тут… Старая карга.

Он пытался разозлить себя, но ничего не получалось. А Бахметьева, помолчав, добавила:

– Это хорошо, что ты мне сразу не отвечаешь. Сразу-то никогда нельзя отвечать, не подумавши. Ты подумай над моими словами, взвесь все как следует. Может, тебе и вправду вольная жизнь слаще, так я тебе не навязываюсь, ты человек взрослый, сам решаешь, как тебе жить. У меня ты пожил, почитай, месяц, на воле тоже погулял, так что подумай, прикинь, сравни, где тебе лучше. Как решишь – так и будет. А мое слово твердое, я его не изменю: если проживем мы с тобой до моей смерти душа в душу, квартира твоя будет.

Сказала – и ушла в свою комнату. Суриков торопливо доел ужин, вымыл за собой посуду и тоже юркнул к себе. Быстро разделся и лег в постель, хотя было-то всего часов восемь вечера. Через стенку доносились приглушенные голоса – Бахметьева включила телевизор, она всегда смотрела информационные программы, да не одну, а несколько, на разных каналах. Этого Сергей тоже не понимал. Зачем? Дурь какая-то. Еще старуха питала пристрастие к криминальным новостям и исправно смотрела «УВД Санкт-Петербурга сообщает», «Дорожный патруль» и «Человек и закон». Тут Сережа был с ней солидарен и с удовольствием присоединялся.