— Римас пожал плечами и направился к стоявшему в переулке «ситроену».

— Не забудь, что к трем ты должен быть на моей квартире, — сказал ему вдогонку Лемке, сел в свой «мерседес» и уехал.

Римас проводил его взглядом, постоял задумчиво у машины и медленно пошел назад, на центральную магистраль, по которой недавно прошли узники Маутхаузена. Он шел по улицам, вновь вернувшимся к своей обыденной жизни, на его лице не было привычного угрюмо-безразличного выражения. Он задумчиво улыбался, голову держал высоко, шел легко, расправив плечи, и стал даже что-то насвистывать.

Девушка с корзиной цветов останавливала прохожих, но ее товар не пользовался успехом. Она увидела Римаса и робко сказала:

— Господин, купите цветы.

— Цветы? — Римас взял розу, поднес к лицу, рассмеялся и положил в корзинку. — Мне некому их дарить.

— Неправда! — воскликнула цветочница. — Кто-нибудь обязательно ждет от вас в подарок цветы.

Римас взял девушку за плечи, поклонился и хотел было уже уйти, но при ее последних словах задержался.

— Кто-нибудь ждет? — он вынул из корзинки целлофан, бросил на него десяток роз, завернул, положил деньги, забрал розы и, не дав цветочнице опомниться, ушел.

Девушка пересчитала деньги и хотела догнать Римаса, но он уже затерялся в потоке прохожих. Римас спрятал цветы под пиджак, застегнул пуговицы и продолжал быстро идти, у него появилась цель. Римас миновал чугунную ограду кладбища, долго шел по центральной аллее, оглянулся и, только убедившись, что его никто не видит, свернул направо к могилам советских солдат. Здесь он замедлил шаг, снова оглянулся, присел и перевязал на ботинке шнурок. Когда Римас вставал, он быстрым движением выхватил из-под пиджака цветы и положил на ближайшую могилу.

— Сегодня вечером. На митинге. Русские называют это — одним выстрелом убить двух зайцев.

По широкому шоссе двигалась колонна легковых автомобилей, судя по номерным знакам, они шли из ФРГ. Медленно опустился шлагбаум, машины, недовольно фыркая, начали тормозить, последний раз рявкнули моторы, и кортеж остановился. Из первой машины вышел голубоглазый блондин, посмотрел на шлагбаум, на пересекающие шоссе и уходящие вдаль рельсы, нагнувшись к сидящим в машине, сказал:

— Надолго, выходите размять ноги.

Из машины вылезли мужчина лет пятидесяти и еще двое парней лет двадцати.

— Вилли, — начальственно позвал голубоглазый, и пятидесятилетний быстро подошел, хотел было встать по стойке «смирно», но сдержался и лишь одернул пиджак.

— Слушаю, Генрих.

— Вилли, — Генрих протянул ему сигареты, — тебе не страшно?

Вилли взял сигарету, прикурил и, усмехнувшись, молча взглянул на Генриха. Он несколько раз затянулся и после паузы ответил:

— Беспокойтесь о них, Генрих.