— Он нажал кнопку звонка, и в кабинет вошел адъютант. — Поднять весь личный состав, начинаем ликвидацию.

* * *Особняк был сложен из огромных гранитных кубиков, которые, казалось, притащил в парк Гаргантюа. И хотя гранит был серый и массивный, особняк производил впечатление светлое и веселое. Большие окна, красная черепичная крыша с подрагивающим от легкого ветра резным флюгером, широкая парадная дверь и ступени к ней — пологие и тоже широкие.

Небольшой парк, ухоженный, но не строгий; газоны аккуратно подстрижены, но сразу видно, что по ним можно ходить, а розы на низких разлапистых кустах разрешается рвать. Решетка, огораживающая парк, витая, тонкая и несерьезная, через нее может перелезть и пятилетний мальчуган.

К полуоткрытым воротам подкатил черный «мерседес», нетерпеливо гуднул, затем сидевший за рулем Пауль Фишбах легко выпрыгнул из машины и сам распахнул ворота. Перед домом, нимало не заботясь о состоянии усыпанной битым кирпичом дорожки, хозяин лихо развернулся, нажал на клаксон, хлопнул дверцей и широко зашагал к крыльцу.

— Привет, отец! — крикнул мальчик лет двенадцати и, минуя ступени, прыгнул с крыльца на газон.

— Здравствуй, Пауль, — Фишбах подхватил сына, пронес его несколько шагов и поставил на землю. — Где Рихард?

Маленький Пауль пожал плечами.

— Если я скажу, что братец играет в футбол, ты все равно не поверишь.

Фишбах рассмеялся.

— Не осуждай старших, мой друг, — он дернул сына за вихор и взбежал по ступенькам.

— Отец! — Мальчик догнал его и взял за руку. — У тебя гости, отец.

— Это прекрасно, есть с кем выпить…

— Отец… тебе пора взрослеть, — явно кому-то подражая, сказал мальчик серьезно и осуждающе.

— Ты понимаешь, мой друг, — ответил ему в тон Фишбах, присел на корточки и оказался чуть ниже сына, — в моем возрасте повзрослеть нельзя, можно только постареть, — Фишбах поцеловал сына. — Скажи маме, что я приехал и хочу есть.

— Ее, естественно, нет. Мама уехала утром…

— Дай команду по дому, — перебил Фишбах, хлопая дверьми, прошел через несколько комнат и, оказавшись в библиотеке, громко сказал: — Добрый день, господа.

При появлении хозяина гости перестали разглядывать его портреты и поздоровались, лишь один человек недовольно смотрел на большой портрет Фишбаха и, не поворачиваясь, сказал:"

"— Это не годится, Пауль. Улыбка должна быть, но не такая мальчишеская. — Фишбах остановился за спиной говорившего. — Избиратели могут подумать, что ты несерьезный человек.

— Господин Фишбах, — к ним подошла девушка и протянула бумаги. — Заголовок должен быть вопросительным?

— «Пройдет ли Пауль Фишбах в парламент?» — прочитал один из присутствующих. — Именно так. Мы не должны грубо навязывать свое мнение. Поверь моему опыту, Пауль.