– Но… они же не кружевные!

– Лика, сделай, пожалуйста, то, о чем я прошу.

Говорила я вежливо, стараясь не обидеть девушку, к которой очень хорошо относилась. Но и объяснить причины такого решения не могла. Мне требовались именно те широкие и плотные золотистые подвязки. И Лике совсем не нужно было знать почему. Пусть и носит эта деталь гардероба сугубо декоративный характер и уже давно относится не к области необходимого, а к области пикантных забав. Но так уж принято, что к свадебному наряду и зачастую к вечернему их надевают. А сейчас мой выбор был обусловлен совсем иными причинами.

Закончив с одеждой, горничная удалилась.

– Иржи, – вошел отец. – Ты готова?

– Да, пап. – Я со смиренным видом сложила руки.

– Покрутись!

Я послушно выполнила его приказ.

– Попрыгай!

Попрыгала, чего же не попрыгать.

– Приподними юбки и покажи, что у тебя на ногах.

Приподняла, показала.

– Молодец. Держи. – Он протянул мне маленький метательный кинжал.

– Ты… уверен? – Моя рука замерла в воздухе, не решаясь взять.

На этот старинный кинжал я положила глаз еще в детстве. Именно этим кинжалом отец учил меня метать оружие. Но сколько я ни просила подарить мне его, он категорически отказывал. Маленький, невообразимо острый, с темным лезвием, этот кинжал казался мне невероятно желанным. И вот сейчас…

– Застегни и спрячь под подвязку. Ты молодец, что выбрала именно эти. – Не отвечая на мой предыдущий вопрос, отец наблюдал, как я бережно достала кинжал из ножен и осмотрела. – И поторопись.

Дождавшись, пока я закреплю ножны на ноге, он снова что-то вынул из кармана.

– Теперь это… Это все, что у меня осталось на память о твоей матери.

– А?.. Но ты же…

Я дрожащими руками взяла у него медальон на длинной цепочке и собралась было открыть, но…

– Не сейчас. Потом, когда будет время… – Папа мягко накрыл ладонью мои пальцы, не позволив заглянуть внутрь.

– Хорошо… – прошептала я.

Неужели я наконец-то узнаю, кто моя мама?! А может, там и портрет?

Надев медальон на шею, я спрятала его под лиф. Благо цепочка очень длинная и он не будет выпадать из выреза. Закончив с этой процедурой, выпрямилась и подождала, пока отец вденет мне в уши сережки со свисающими каплями изумрудов. Точно под цвет моих глаз.

– Сережки твоя мама оставила мне специально для тебя. – Папа грустно улыбнулся. – Вот и пришло время отдать их. Это ее… – Он сглотнул и отвел глаза. – Ты так на нее похожа, Иржина…

– Пап…

У меня защипало в носу, а мой любимый и единственный член семьи привлек меня к себе, и мы постояли, не двигаясь. Похоже, он все понял. Не помогал, но и не мешал, это уже много. А сейчас прощался – на всякий случай.

– Все запомнила? – Он отстранился.

– Да.

Говорить свободно мы не решались, мало ли…

– У тебя пять минут, и я опять пришлю Лику.