Цветы… И бутылки шипучего белого вина… Раульф, выбив пробку из своей бутылки, с шутливым поклоном вручил ее мне и забрал мою. Бьющее фонтаном вверх вино. Восторженно ревущая толпа. Наши смеющиеся лица на огромном экране. Вспышки фотоаппаратов.

А сквозь толпу пробирались два человека. И один из них сурово сверкал на меня карими глазами. А Грег сиял улыбкой и махал мне рукой. Вот уж точно, эти двое везде пролезут, даже туда, куда не пускают никого. Странно, что они раньше не появились.

Наконец настал завершающий момент награждения, исполнение своего рода гимна гонщиков – обращение к богу Крагосу.

К нему мы взываем, прося поддержки, его благодарим после удачного заезда. Или не очень удачного, но тут уж не он виноват, ведь руль держат наши пальцы. Я вместе со всеми пилотами пела такие знакомые слова и думала о том, что не так уж сильно, оказывается, темные отличаются от светлых. Те же мечты, те же чаяния, те же боги. И те же просьбы, с которыми мы обращаемся к богам."

"Прости нам, Крагос, краткость молитв,Милость свою яви.За то, что выбрали не корабли,А бурю и шторм в крови.За то, что каждый из нас давноЛюбит отчаянный риск.

За то, что скорость пьем как вино,А не частим тропари…За то, что чужое чтим мастерство,За то, что равны меж собой,За то, что трасса не баловствоИ стала второй судьбой.И каждый рывок, и каждый виражЖивем, как целую жизнь.А лавры и почести – это мираж.Ими не дорожим.Прости ж нам, Крагос, краткость молитв,Милость свою явиЗа то, что выбрали не корабли,А бурю и шторм в крови.[2]Когда настал миг спускаться с пьедестала почета, я первым делом бросилась на шею Лексина и расцеловала в обе щеки, а он меня покружил. Это ведь наша первая победа. А тут и брат с Себастьяном подошли.

– Иржик! – Грег распахнул руки и принял меня в объятия. – Ну ты даешь! Это что-то нереальное! Я себе чуть все пальцы не отгрыз, так за тебя болел. А мама-то! Она все время за сердце хваталась. Это же ужас! Но невероятно! С победой тебя, сестренка!

– Спасибо, Грегушка! – Я весело рассмеялась. – Да! Гонки – это… Ну ты же помнишь, как мы ехали!

– Помню, конечно! – Он понизил голос до шепота и демонстративно сделал вид, что стирает со лба пот. – Чуть не обделался тогда. Как вспомню! Фух!!!

– Иржина! – окликнул стоящий рядом Себастьян.

– Ян! – выпутавшись из рук брата, я шагнула к нему, и некромант тоже меня обнял, прижав к себе так, что еще немного, и ребра затрещали бы. – Я смогла!

– Ты невероятная! – поцеловав меня в щеку, шепнул он на ухо. – В жизни ни за кого так не переживал. Думал, поседею раньше срока. А уж после той аварии… Да и ты еще! Ехать, лежа на боку! – Его передернуло. – Честно тебе говорю, если бы разбилась насмерть, я бы сам лично тебя поднял, чтобы отшлепать, потом прибил бы за то, что так напугала, и снова поднял.