А тебе не кажется, что Воронок было бы лучшим именем для лошадки?

Зеленые глаза девочки засверкали. Ее маленький вздернутый носик обиженно сморщился, и она стала удивительно похожа на свою мать в минуты гнева.

– Мне больше нравится Уголек, – настойчиво повторила Мев, – и это мой пони.

– Ну что ж, пусть будет Уголек, моя маленькая, – ласково проговорила Кэтрин.

– Мадам, ваша исключительная красота затмевает все эти гордые цветы, – беззастенчиво польстил ей Хью, обводя рукой сад.

– Милорд, вам следовало бы быть поэтом, – ответила Кэтрин, и на губах у нее появилась слабая улыбка.

– Богатство поэта – его стихи, – сказал Хью, – а я предпочитаю нечто более осязаемое и, уж конечно, более ценное. Мы будем завтракать?

Когда они втроем вошли в дом, Хью бесцеремонно обнял Кэтрин за талию. Женщина удивленно взглянула на него и встретила его обезоруживающую улыбку.

– Надеюсь, ты хорошо спала? – спросил он, наклоняясь к жене.

– Д-д-да, – заикаясь, произнесла она, и лицо ее стало таким же пунцовым, как самые яркие розы в саду.

Незаметно пролетел день, и наступил вечер. Уложив Мев в постель, Кэтрин сразу же отправилась в свою комнату.

Если бы красавица присоединилась к мужу, который читал в кабинете, то это поставило бы ее в неловкое положение, и она решила избежать двусмысленных разговоров с ним.

В комнате ее поджидала Полли. Она помогла своей госпоже и пошла к двери, но, не удержавшись, обернулась на пороге, многозначительно закатила глаза и пожелала Кэтрин «сладких снов».

Кэтрин удивленно покачала головой. Откуда это Полли так хорошо разбирается в «сладких снах»? Ясно, что без Патрика тут не обошлось!

Юркнув под одеяло, Кэтрин покосилась на дверь, соединяющую две комнаты, и подумала о муже.

Ей казалось, что она ощущает его сильные руки на своем теле, чувствует, как этот крепкий, могучий мужчина вдавливает ее в постель… В этот миг во чреве у Кэтрин шевельнулся ребенок, и она даже застонала от стыда: боже, куда завели ее глупые мысли?!

– Что со мной творится? – вопросила Кэтрин в пустоту. Затем услышала за дверью шум и поняла, что Хью собирается ложиться спать.

«Не попытается ли он забраться ко мне в постель?» – невольно подумала женщина, не зная толком, хочет она этого или нет.

Кэтрин, конечно, была благодарна мужу за уважение, проявленное им к ее чувствам, но вместе с тем испытала легкое чувство досады. Неужели он настолько равнодушен к ней, что не рискнет даже попробовать?..

Хью лег в постель и грустно уставился на дверь в комнату жены. Любопытно, что делает сейчас Кэтрин. Сладко спит – или думает о нем? При мысли о том, что Кэтрин может сейчас вспоминать Шона, у Хью болезненно сжалось сердце.

Весь день Кэтрин вела себя как и подобает нежной и любящей жене.