Она нужна своему мужу только из-за ребенка, из-за наследника. А после рождения ребенка? Что потом будет с ней, с ними?

– Когда мы вернемся в Дублин? – выдавила из себя Кэтрин, с трудом сдерживая слезы.

– В следующем году.

– Что? – Кэтрин так удивилась, что на мгновение забыла о своих горестях."

"– Я теперь – вождь клана О'Нейлов, поэтому мое место и место моей семьи в Ольстере, – сказал Хью. – Мой сын должен родиться здесь, среди своих.

– А как быть с моими детьми? – вскричала Кэтрин. – Я не смогу жить без своих дочерей.

– Не беспокойся, дорогая, – мягко улыбнулся Хью.

 – Конечно, Мев и Шану привезут сюда.

– Не беспокоиться? – вспыхнула Кэтрин, вскакивая на ноги. Глядя в упор на удивленного ее реакцией супруга, она воскликнула: – Ты полагаешь, что мне очень приятно здесь жить? Что Данганнон наполнен для меня счастливыми воспоминаниями, бесчувственный ты болван? Я не останусь в этом чертовом месте. – Она так резко повернулась, что ее густые волосы взметнулись пламенным вихрем за ее спиной, и отошла к окну.

Хью принялся с чрезмерным интересом изучать носки своих сапог. Он молчал. Так прошло несколько долгих мгновений.

Наконец он тяжело вздохнул, поднялся и, пройдя через комнату, встал позади нее.

– Прости меня, Кейт, любимая. Я знаю, что виноват перед тобой. Можешь ли ты простить меня за все то, что пришлось тебе выстрадать?

Окончательно растерявшись, Кэтрин повернулась и увидела в глазах мужа муку и отчаяние.

– В том нет твоей вины, – тихо сказала она.

На его мужественном красивом лице отразилось облегчение, глаза прояснились. Хью взял здоровую руку жены, порываясь поднести ее к губам, но Кэтрин отняла руку.

– Пожалуйста, – сдавленно произнесла она, – не надо.

Она так истосковалась по его прикосновениям, по его ласкам, но боялась поддаться своему желанию, ибо не верила, что у них все может быть по-прежнему. А сердце рвать себе больше не могла.

– Как хочешь, – холодно произнес Хью и, резко повернувшись, вышел из комнаты.

Когда жена уже не могла его видеть, Хью на мгновение задержался и вытер сбежавшую по щеке слезу. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить самообладание, он нацепил на лицо маску невозмутимого, уверенного в себе человека и направился вниз – его ждали обязанности главы клана О'Нейлов.

Под тем предлогом, что у нее очень болит раненая рука, Кэтрин весь день не выходила из спальни. Ужинала она в одиночестве у себя в комнате, глотая еду пополам со слезами. На следующее утро Хью предложил вместе совершить прогулку, но она отказалась, даже не позаботившись объяснить свой отказ.

Кэтрин мечтала быть рядом с мужем, но добровольно заточила себя в спальне, поскольку стыдилась смотреть в глаза людям О'Нейла, ставшим свидетелями ее позора.