– Возвращайтесь к себе, – прервав ее молитвы, хриплым голосом приказал О'Нейл.

«Будь ты проклят! Чума на твою голову!» – вздрогнув от неожиданности, мысленно пожелала ему Кэтрин. Ведь он разрешил ей приходить на могилу Шона. Неужели даже здесь она не может побыть одна?

– Я не закончила молиться, – ответила она, не поднимая глаз.

Терлоу, раздраженный очередным проявлением непокорности, да еще в присутствии мальчишки-конюха, схватил Кэтрин за руку и рывком поставил ее на ноги.

– Я приказал вам немедленно вернуться к себе.

– А я сказала, что еще не закончила молиться, – упрямо повторила женщина, стараясь высвободить руку из его сильных пальцев.

"– Твои молитвы затянулись! – рявкнул Терлоу и в приступе ярости сильно встряхнул ее. – Хватит ублажать мертвецов, пора обратиться к живым. Я – живой и хочу тебя прямо сейчас.

– Ты – детоубийца, свинья и сын свиньи! – не владея собой, вскричала Кэтрин. – Чтоб ты сдох!

В ответ Терлоу со всего маху ударил ее по лицу, едва не сбив женщину с ног. Он успел подхватить пошатнувшуюся Кэтрин, но в тот же миг, с криком: «Не трогайте ее!» – на Терлоу набросился Тим.

В руке О'Нейла блеснул острый клинок, нацеленный в грудь подростка, и Тим погиб бы на месте, если бы Кэтрин не перехватила и не удержала руку со смертоносным кинжалом.

– Пожалуйста, успокойся, Терлоу! – взмолилась женщина. – Он ведь ничего не понимает…

Угроза, нависшая над Тимом, охладила пыл женщины, словно ее окатили ледяной водой.

Терлоу смерил Кэтрин долгим, оценивающим взглядом, все еще держа кинжал наготове.

– Прости меня, прости, – извинялась она, цепляясь за рукав его камзола. – Из-за беременности я стала раздражительной. Я вовсе не хотела обидеть тебя.

Просьба Кэтрин, мольба, которую Терлоу видел в ее глазах, успокоили О'Нейла, но он не собирался прощать Тима, посмевшего возразить своему господину.

– Прошу тебя, будь снисходителен к Тиму, – прошептала Кэтрин.

Терлоу посмотрел на нее, их взгляды встретились, и О'Нейл понял, что женщина готова покориться ему.

– Как мне воспринимать потоки злобы, которые извергают твои уста? – спросил Терлоу.

– Ты больше не услышишь моих проклятий, – пообещала женщина. Она опустилась на колени, давая понять, что подчинится желаниям Терлоу.

– Встань! – Терлоу рывком поднял ее с колен. – Ты не будешь противиться мне?

– Клянусь честью…

– У женщин нет чести.

Усилием воли Кэтрин подавила гнев и произнесла:

– Клянусь здоровьем моих дочерей.

Сунув кинжал за пояс, Терлоу медленно повернулся к Тиму:

– Тебе сегодня повезло, молокосос. Ты обязан жизнью леди Кэтрин и своему слабоумию. Но запомни: тебе повезло в последний раз. Никогда не поднимай руки на своего господина. Теперь возвращайся на конюшню.