Закрыв меню, я попросил официанта принести что-нибудь мясное, салат из свежих овощей и бутылочку коньяка, а чуть попозже — кофе и что-нибудь на десерт.

Посидели с мужиками славно. И дело не в спиртном; что там какие-то две бутылки коньяка на троих. Просто сама атмосфера чисто мужских посиделок помогла немного расслабиться. При этом Чкалов с нами коньяк не пил. Подливал себе какой-то морс и им чокался с нами. На мой немой вопрос Валера пожал плечами и как-то виновато произнес:

— Баба Фрося велела год не пить спиртного. А мне, если честно, и не хочется.

Ай да баба Фрося! Чкалова закодировала.

А за столом тем временем шел разговор о перспективах развития авиации, о новых советских и зарубежных самолетах. И если вначале чувствовалась некоторая настороженность со стороны Громова и Супруна, то постепенно общение стало более легким. Чкалов пожаловался, что врачи никак не хотят допускать его до полетов и не верят в то, что он абсолютно здоров.

— Ты представляешь, Миш, сказали, что это антинаучно и что за такой короткий срок после подобных травм вылечиться невозможно. — Валера в сердцах аж громко хлопнул ладонью по столу.

— Да и фиг с ними, — попытался успокоить я его. — Тебе же запретили на самолетах летать, а у нас с тобой совсем даже не самолеты.

Эта моя фраза вызвала заметный интерес за столом. Супрун начал выпытывать, о чем это мы говорим. Пришлось немного приоткрыть, как говорится, карты.

— Видел я что-то похожее в ЦАГИ[27]. Каракатица какая-то несуразная. Летает так себе, ни скорости, ни высоты. Кабина пилота открытая. А ваш аппарат хоть от земли оторваться сможет? Летает хоть худо-бедно? — Скепсис из уст Громова так и сочился.

— Летает, Миша, летает, — хохотнул Чкалов, — да еще как летает.

Я сам вначале не поверил, когда в первый раз увидел эту машину, что она может взлететь, но сам в этом убедился. Это просто песня какая-то. Скорость да, маловата. Так не всегда и не везде она, скорость эта, нужна бывает. Зато перспективы — просто закачаешься. — Валера аж глаза кверху закатил.

Официант как раз принес кофе и какие-то пирожные. Спросил, не нужно ли еще чего, и, услышав отрицательный ответ, подал счет, попросив лишь расписаться внизу. Денег за ужин с меня не взял, сказав, что за меня все будет уплачено.

Наблюдавшие за этим действом Громов и Супрун с пониманием переглянулись и чуть заметно кивнули друг другу.

Утром на завтрак решил не спускаться в ресторан, а заказать еду в номер. Да, сервис здесь на высшем уровне. Заказ доставили в номер очень быстро. Едва я успел подкрепиться, как в дверь постучали и вошел все тот же человек, что доставил меня сюда. Такое впечатление, что он ждал за дверью. Хотя, может, так оно и было.

На этот раз привезли меня не в кремлевский кабинет, а на знаменитую Ближнюю дачу[28] Сталина.