Я тоже встал, вглядываясь в спешащего к нашему столу странного немца.

— Шмульке? Ганс? Вы живы?

Я хоть и с трудом, но узнал того самого фельдфебеля, что со своими подчиненными помогал нам чинить технику в самом начале боевого пути отряда специального назначения.

— Так точно, герр гауптман, жив. — Шмульке попытался изобразить строевую стойку, но поморщился от боли.

— Что с вами, Шмульке? — обеспокоенно спросил я. — Вам плохо?

— Протез, герр гауптман, натирает… — Он слегка переминался с ноги на ногу.

— Присаживайтесь с нами, Ганс, и рассказывайте. — Я повернулся к Волкову. — Вань, не в службу, а в дружбу, организуй стул товарищу. Кстати, знакомьтесь, это фельдфебель Ганс Шмульке. Он в сорок первом здорово нам помог в Белоруссии, — представил я того всем.

Смотреть на немца стали значительно дружелюбнее. Выслушав историю Ганса, я лишь покачал головой. Повезло мужику, что тут скажешь.

— Ну а здесь вы какими судьбами, Ганс?

— Ах, да, простите, забыл, герр гауптман. — Он положил на стол сверток и принялся развязывать шнурок, которым тот был перемотан. — Вот. Я проиграл то пари, и это моя плата.

На столе лежала пара отличных мужских туфель.

Расстались с бывшим фельдфебелем мы вполне дружески. Я взял его координаты: надо будет в комендатуре Берлина попросить помочь ему. Может, работу какую подкинут. Все же выручил он нас тогда очень даже сильно.

А в комендатуре меня ждала телеграмма: «Немедленно вылетай Москву вскл Код Алый четыре вскл Иванов тчк».

Меня буквально окатило холодом. Код «алый-4» означал открытие портала в Белорецке и наличие артефактов без живых людей.

Эпилог

Федор Матвеев. БелорецкФедор, по уже сложившейся традиции, чуть забрезжил рассвет, расположился на мостках с удочкой. Да, теперь он не какой-то там сторож лодочной станции, а начальник водолазно-спасательной станции. Но это для всех. А для тех немногих, кто посвящен, он командир специального подразделения, подчиняющегося лишь товарищу Берии и товарищу Сталину. Местный начальник НКВД был в курсе и поэтому всегда в общении был вежлив и обходителен.

Заварилась вся эта каша вскоре после того, как Михаил уехал в Москву. Вернее, его туда увезли. Вот ведь тоже чудо чудесатое. Человек провалился на 82 года в прошлое. Кому скажи, так не поверят. Но говорить-то как раз и не надо, ибо подписок дал столько, что на десяток расстрелов хватит.

Через пару месяцев после отъезда Михаила его вызвали в НКВД, где назначили начальником водолазной станции и придали двух водолазов и двух механиков, обслуживающих воздушные компрессоры. В курсе, чем им на самом деле предстоит заниматься, был только он.