Наконец, мы выбежали на небольшой, пологий холм, где уже хлопотали адъютанты, разворачивая полевой штаб. Открывшийся с высоты вид на театр бойни заставил забыть о боли. Наш гвардейский клин, неся страшные потери, все же пробил турецкие порядки. Мы прорвались. И в этот миг инстинкт окончательно взял верх над дисциплиной — турки побежали.

Начался исход. Целые полки, бросая знамена, пушки и повозки, хлынули к единственному пути спасения — к мосту через Прут. Тысячи людей, волы, запряженные в арбы, лошади — вся эта живая и неживая масса слилась в единый поток, устремившийся в узкое горлышко переправы.

Мост мгновенно превратился в ад. Люди давили друг друга, карабкались по головам, срывались в ледяную воду. Задние, подгоняемые ужасом, напирали на передних, спрессовывая их в кровавое месиво. Некоторые, обезумев, бросались в реку вплавь, но быстрое течение и холод тут же уносили их, превращая в беспомощные щепки.

Тяжело дыша, рядом остановился Петр. С его забрызганного грязью лица градом катил пот. Взгляд государя был прикован к мосту. На его скулах заходили желваки. Мысль работала в одном направлении: эта толпа, пережив шок, могла найти командиров, перегруппироваться на том берегу и запереть нас здесь.

Император послал парламентера. На взмыленном коне, размахивая белым платком на пике, гвардеец прокричал требование о сдаче. В ответ донеслись яростные проклятия. Драться они не хотели, но и сдаваться им гордыня не позволяла.

Медленно повернувшись к фельдмаршалу Шереметеву, который, опираясь на палаш, руководил действиями артиллерии, Петр заговорил.

— Борис Петрович, — обратился он к нему. — Видишь цель? Разговоров с ними больше не будет. Мой долг не позволяет мне выпустить их отсюда. Приказываю. Всей артиллерии. Огонь по скоплению.

Это приговор, вынесенный тактической необходимостью.

Старый вояка Шереметев, все понял без слов и тяжело склонил голов. Через несколько мгновений земля содрогнулась. Десятки орудий, от легких полковых пушек до тяжелых трофейных мортир, ударили разом.

Сражение кончилось. Началась работа. Ядра с чавкающим звуком врезались в спрессованную массу у переправы, оставляя в ней рваные дыры. Картечь широкими веерами косила тех, кто пытался выбраться из давки. Деревянный настил моста разлетался в щепки, увлекая в мутную воду людей, животных и повозки.

Грохот смешивался с нечеловеческими криками, доносившимися с того берега. Я не отводил глаз. Такова была цена, уплаченная за наш прорыв, за спасение Империи.

Когда дым начал рассеиваться, стало ясно, что все кончено. Мост был разрушен. Река ниже по течению превратилась в страшный затор из тел и обломков. На том берегу метались разрозненные группы уцелевших турок.

К утру Прутский котел перестал существовать. Окружение было прорвано.