Лыков не знал, что оно обозначает, но спрашивать постеснялся. Пробурчал только: «пусть чуток подрастёт». Выпили за Буффаленка и снова замолчали.

— Эх, Лёха, остался ты опять без жены, — лениво съязвил, после долгой паузы, новоиспеченный флигель-адъютант. Сыщик ещё за жарким излил ему историю о своей неудавшейся любви к прекрасной чеченке, а тот запомнил.

— Что же делать, ежели всех их вот такие, как вы с Челубеем, разбираете!

— Отговорки, друг мой, отговорки. Лермонтов был очень некрасив: низенький, смуглый, сутулый… неуверенный в себе. А бабы его любили! Не все, правда…

— То Лермонтов. А я Лыков. Ладно, немец-перец-колбаса — выпей лучше с исконно русским человеком!

— А ты знаешь, смерд, что род баронов фон Таубе известен с тринадцатого века? И что бароны мы сразу в трёх ипостасях — римские, шведские и российские. А были ещё и польские…

— Всё равно немец-перец!

— Эх, Лешка — если бы все русские любили Россию так, как люблю её я, фон Таубе, много меньше делалось бы в нашей с тобой стране подлостей и глупостей. Так что, лапоть нижегородский — давай выпьем за Россию!

— За Россию!

Жизнь продолжалась, и служба тоже; враги не переводились, и зло по-прежнему таилось за углом. Обоим им были ещё уготовлены пули, и они об этом знали. И много им предстояло славных и опасных дел, что, в целом, их устраивало — такие были люди…

Глава 38

Смерть Судейкина

Последние два месяца Судейкин много нервничал. Цепь событий, вроде бы не связанных между собой, смущала его. Неожиданно уехал в Лондон Хинтерроу. Правда, в начале декабря появился от британцев новый агент, мистер Мак-Кулох, и всё опять вроде бы наладилось. Но вслед за Хинтерроу пропал верный Збышко-Загура, правая рука, ближайший помощник. Через неделю обнаружился на Горячем поле, под кучей мусора, с проломленным теменем. В сыскном сказали: обычное дело, у нас в столице это запросто; будете по ночам шляться где попало, и вас так же найдут…

Неожиданным и самым страшным ударом стало истребление всей шайки Анисима Лобова. Сведения об этом происшествии тщательно скрывались, но подполковник прорвался-таки к Путилину и тот, плотно закрыв дверь, под большим секретом рассказал:"

"— Мерзавец этот, Лобов, давно уже был у нас на примете. Вы вот не знаете, а я открою: он являлся «королём» преступного мира Санкт-Петербурга! Ни одно значимое преступление в столице не совершалось без его ведома. Но Лобов решил распространить свою власть и на Москву, и с этой целью послал туда двух опытнейших убийц. Не слышали об этом деле? Вот, а мы всё знаем! В июне в Первопрестольной застрелили средь бела дня московского «короля» по кличке Анчутка. Стрелявшим удалось тогда скрыться, но московские парни обиделись, провели своё расследование и в точности установили.