Англичанин молча кивнул, косясь затравленно на бандитов.

— Помните, на Пасху я говорил вам, что Петербург опасный город. Особенно для шпионов. Почему вы не уехали?

— У меня… у меня… дела, которые … я не мог сразу…"

"— Какие такие дела, Хинтерроу? Какие дела могут быть важнее жизни? Опомнитесь. А если бы я сейчас не проходил случайно мимо?

— Так это ваша инсценировка, генерал?! — внезапно понял англичанин, и осознал всю унизительность для себя ситуации с мокрыми брюками. — Вы… вы за это ответите!

Енгалычев усмехнулся:

— Я отвечу? Ну, нет. Это вы сейчас ответите, причем сразу на все вопросы, которые у меня к вам накопились. Вопрос первый: от кого вы получили чертежи подводной лодки Дворжицкого?

— Подлец! Я не буду ни на что отвечать, а вы и ваш император дадите во всём отчет короне!

— Как вам будет угодно, сударь; в Фонтанке места много, — сухо поклонился генерал, развернулся и пошёл прочь. А трое бандитов — или не бандитов? — снова обступили Хинтерроу. Главарь вынул свой страшный нож, хриплый — гирьку на ремне, а третий — молоток на длинной ручке. И тут сэр Адриан отчетливо осознал, что сейчас его убьют уже без дураков. А кто там даст отчёт короне, и даст ли вообще — об этом он уже не узнает…

— Господин Енгалычев! — взвизгнул он, совсем, как поросенок на бойне, — Стойте! Вы меня не так поняли!

Но тот уходил, не замедляя шага и не думая оборачиваться. Громила со шрамом занёс уже руку; звенел ремень, так стремительно вращая гирю, что она слилась в один сплошной чёрный диск.

Хинтерроу в отчаянии упал на колени и простёр руки к удаляющемуся генералу:

— Ваше превосходительство!! Простите!! Всё, что угодно, всё, всё!!

Енгалычев, наконец, остановился, но не оборачивался. Он стоял, как бы раздумывая: всё-таки уйти или вернуться? Прошло несколько ужасных для англичанина секунд. Его цепко держали за ворот, нож опять упирался ему в горло; бандиты смотрели в спину генералу и только ждали сигнала, того или другого. Неужели конец? ах он, дурак…

Енгалычев всё-таки обернулся.

— Ну? Первый вопрос.

— Старший чертёжник Главного инженерного управления Военного министерства Цимбалевич, ваше превосходительство!

— Ещё один поляк… А кто в Главном штабе? Я имею в виду план строительства крепостей на западной границе.

— Ротмистр Довбор.

— Довбор-Мусницкий?

— Точно так, он самый!

— Опять ясновельможный пан. А в МИДе? Живей, Андрюшка!

— Титулярный советник Никитин.

Енгалычев кивнул головой — англичанина сразу же отпустили — и пошёл прочь; трое громил заторопились следом. Все сели в одну карету; когда отъехали, генерал сказал:

— Да, запашок ещё тот. Обделался наш британский лев. Качественно ты его, Виктор, напугал! Пари держу — всю свою жизнь вспомнил.