Каждая мышца его тела разрывалась от боли, в спину словно вколотили три раскаленных гвоздя.

— Переверни его, — послышался чей-то знакомый голос."

"— Сам переверни. Дурак! Ты должен был бежать, когда я тебя предупредил, а не убивать его; а теперь мне за тебя снова на каторгу идти?

Кто-то взялся с руганью за лыковское плечо и потянул. Алексей перекатился на спину, увидел над собой бритое лицо Елтистова, нажал из последних сил на спуск и снова потерял сознание.

Когда Лыков очнулся во второй раз, он лежал уже в саблинской горнице, а сожительница хозяина с причитаниями вытирала ему лоб мокрым полотенцем. Сыщик отвел её руку, попробовал сесть в кровати. С трудом, но ему это удалось. Левая лопатка адски болела, позвоночник саднил, но это не были пулевые ранения! Он был жив и, в целом, здоров.

— Кончай причитать! — прикрикнул сыщик на бабу. — Иван Богданович где?

— Убёг, как есть убёг. Нашел на вас паспорт чистый и денежную бумагу, и совсем закручинился. Я, говорит, ему не поверил, а он взаправду предупредить приходил… А теперь он — вы, то есть — подумает, что я его в засаду заманил, под пулю подвёл.

— А что, не так, что ли?

— Не так, мил человек, не так! Иван Богданович вас просто отвлечь хотел, чтобы тот, второй, в окошко вылез и утёк. А он вона как… Хорошо, сказал Иван Богданыч, что был кассир, не знал, что бурку пули не берут; бывалый-то в затылок бы стрельнул.

— Где он сейчас?

— Убёг, ей Богу, убёг! Взял какие деньги, и стрекача. Ты уж, мил человек, его не лови… Кончилась моя хороша жизнь, рази я ещё такого сожителя где найду!

— Я спрашиваю, кассир где?

— А… этот-то? В свёкле лежит; где ж ему быть?

Глава 34

Прощание

Лыков уехал из безымянной деревни кержаков и пропал на десять дней. Уничтожение банды Бардадыма не было рядовой полицейской операцией. Коллежскому асессору пришлось прибыть в Читу для объяснений с военным губернатором Забайкальской области. Важный генерал требовал доказательств, свидетелей и открыто сожалел, что какой-то залётный столичный прощелыга похозяйничал так по-свойски в его вотчине. Если бы не оберегавшее Лыкова высочайшее поручение, ему пришлось бы туго за побоище, которое он учинил на заимке Свищёва. Но по телеграфу очень своевременно пришло «именное благоволение»[174], и дискуссия по поводу границ полномочий и методов расследования сразу прекратилась.

Зато начались бесчисленные протоколы: осмотра, допроса, опознания, изъятия… Была вскрыта огромная преступная организация, имевшая своих членов в Благовещенске и Иркутске. Хищения с казённых приисков были только началом. Далее шла выделка фальшивой монеты из украденного золота, и затем её сбыт — тут-то и начиналось самое интересное.