И рядом — она, моя красавица, паровая машина. Деревянный цилиндр, поршень, здоровенный маховик, вся эта замороченная система рычагов и шатунов. От машины к моделькам станков в цехе тянулись тонкие ремешки из бычьих жил.

Я обошел стол, не в силах оторвать взгляд. Это было железное, осязаемое доказательство, что мои, казалось бы, бредовые идеи из будущего — реальны. Что их можно построить здесь и сейчас. Нартов с Магницким прожили, продумали, увязали в единую, логичную и рабочую систему.

— Андрей… — это все, на что меня хватило.

Он не ответил. Просто взял со стола медную трубку, подведенную к цилиндру паровой машины, набрал полную грудь воздуха и что есть силы дунул.

И механизм ожил.

С тихим скрипом деревянный поршень тронулся с места (понятно, что в реальности все будет не столь примитивно работать, но он умудрился сделать эдакий механизм). Шатун толкнул коленвал, тяжелый маховик по инерции сделал оборот. Ремни из жил натянулись, и в дальнем углу, в механическом цехе, завертелись шпиндели крошечных токарных станков.

Я смотрел на это чудо, на это рукотворное сердце будущего завода, которое ожило от простого человеческого выдоха, и понимал: я не просто вернулся домой с победой.

Я вернулся к людям, которые верили в мою мечту так же сильно, как и я сам.

— Это… — я пытался подобрать слова, но в голове крутились одни обрывки. — Это просто… гениально.

— Без Федьки с Гришкой не получилось бы все столь искусно сделать, — улыбнулся Магницкий. Мальчишки засияли от похвалы.

И тут до меня дошло. Этот деревянный макет, по сути, игрушка, — самое мощное оружие. Не трофейные корабли, не компромат на англичан, даже не тонны самой лучшей стали. А вот этот стол, заставленный деревяшками.

Да это же идеальная презентация, готовый питч! Бизнес-план, который не надо втирать на пальцах. Его можно просто показать царю — и он увидит мощь будущей империи. Показать Меншикову — и он, глядя на эти вертящиеся колесики, прикинет будущие барыши. Показать инвесторам — и они сами понесут деньги, когда увидят все это вживую.

Мои идеи, помноженные на гениальную интуицию Нартова и системный подход Магницкого, воплощенные золотыми руками мальчишек, стали инструментом убеждения нереальной силы. Я посмотрел на своих ребят и впервые за все это сумасшедшее время понял, что я не один.

У меня есть команда.

А с такой командой можно горы свернуть.

Когда первый восторг от гениального макета улегся, включился холодный расчет. Путь от этого стола до первой плавки предстоял длинный, и на нем, как булыжник посреди дороги, лежал один главный затык. Проблема, об которую я бился головой еще до военной кампании.

Мы вернулись в нашу «конструкторскую». Я подошел к столу с моими старыми эскизами конвертера и без предисловий ткнул пальцем в разрез «груши».