Поколение, а то и два, будут заняты выживанием, борьбой с голодом, обеспечением тепла в доме. Им не будет дела до вопросов: а как работал смартфон, ведь они его в глаза не видели. Остатки техники превратятся в гниющий хлам, который в последствии переплавят на примитивный инструмент. Так общество вновь вернётся в средневековье, откатится в развитии. В итоге забудет о прошлом и начнёт жить заново.

Бормотание глубоких стариков, в которых непременно обратимся все мы, кому удалось пережить крах, никто даже в серьёз не воспримет. В итоге исчезнут воспоминания, обратятся в сказки и станут казаться глупостью на фоне новых достижений."

"А человечество обязательно продолжит развиваться, разрабатывать то, что облегчит труд. Так, спустя десяток поколений, в новом технологически развитом мире кто-нибудь спросит: «А что случилось тогда, в нашем прошлом?» На что получит ответ о средних веках, голоде, рабстве, нескончаемых войнах за новые земли и это вновь проглотят, считая свою цивилизацию самой прорывной за все тысячелетия истории.

Но самое смешное в другом. Их точно так же, как и всех в этом грёбаном мире, будет ждать крах, падение в бездну. Ведь не зря многие философы ушедшей эпохи твердили: «Вся история ходит по кругу». Просто у кого-то он больше, у кого-то меньше.

Потому мы и движемся к Москве, навстречу судьбе, пусть даже она и фатальна. Что с того, ведь мы наркоманы всегда ходим по грани, это уже привычка, образ жизни, а соответственно, и мышления.

– Люберцы, – усмехнулась Лена, глядя на указатель. – Впереди Москва.

– Что-то я ни хуя не вижу никакой Тьмы, – всмотрелся в горизонт Мутный. – Напиздел щегол, жопой чую. Потому и съебался, сучёнок.

– Сейчас на МКАД выйдем, и всё сразу понятно будет, – отмахнулся я.

– Оно там, я чувствую, – поёжилась Лена.

– Мне что-то вдруг страшно стало, – резко остановилась Тоня. – Может, ну его на хуй, а?

– Ну пиздец, сучки заскулили, – поморщился Мутный. – Хули ты тогда раньше «за» топила?

– Да я и не отказываюсь, страшно просто.

Странные ощущения и в самом деле присутствовали, объяснить их вряд ли получится. Смерти мы давно не страшимся, привыкли, слишком часто приходилось чувствовать её дыхание. Однако мы всегда возвращались, а сейчас этот момент под большим вопросом.

И всё же страх вызван вовсе не этим, эмоции, скорее, были связаны с непониманием, возможно, мы сами в том виновны. Порой мозг накручивает больше, нежели есть на самом деле.

И тем не менее внутри всё сжималось, хотелось бросить глупую затею и убежать, скрыться где-нибудь на Урале, в Сибири или в той же Америке. Возможно, Царь поступил так именно из-за этого: свалил ранним утром, когда метель за окном прекратилась, а мы ещё крепко спали.