Они некоторое время стояли и смотрели друг на друга, а потом обнялись и почему-то обе тоже всплакнули.

Потом я всех пригласил в ресторан отметить это событие, но старшие Азаркины отказались и Марию не отпустили:

— Мала ещё по ресторанам ходить.

Не отпускали и Веру, но за неё заступилась Софья:

— Под мою ответственность, мама, папа.

— Мала ты ещё ответственность на себя брать, — пробурчал Филипп Ерофеич и сказал: — ладно, схожу я с вами. Давненько я в ресторане не бывал. Как, отпустишь меня, мать?

С последним вопросом он обратился, естественно, к супруге.

— Сходи, Филиппушка, развейся, А мы тут вдвоём с Машенькой повечеряем.

Прямо от Азаркиных я позвонил в ресторан ""Метрополь"", где меня прекрасно знали и заказал столик на четверых и забронировал за собой одноместный полулюкс на весь сентябрь. Вот не хотелось мне самому заботиться о пропитании. А в гостинице я на всём готовом и смогу спокойно, не отвлекаясь на бытовуху, заниматься своими делами.

* * *Вскоре мы сидели в ресторане, только метрдотель почему-то выделил нам стол на шестерых, загадочно при этом улыбаясь. Но, я догадался, кто к нам присоединится.

Сделали заказ. Вино и закуску принесли быстро, и Филипп Ерофеич взял на себя роль тамады. Как только официант разлил по бокалам вино, он предложил:

— Выпьем за пополнение нашей семьи.

Минут через пять мы повторили под следующий тост старшего Азаркина:

— Я предлагаю выпить за скорейшее последующее пополнение нашей семьи. У нас тут ещё две девушки на выданье имеются.

Вера с Софьей переглянулись и захихикали, после чего с удовольствием опустошили бокалы."

"В зале зазвучала музыка, народ потянулся танцевать. Мы тоже пошли. Первый танец я отдал Вере, пообещав второй Софье. Поэтому Софья танцевала с отцом. Филипп Ерофеич был в гражданской одежде, чтобы не отпугивать потенциальных женихов своих дочерей. А я был в военной форме, привык к ней за последние два года, а от гражданской одежды, наоборот, отвык, чувствовал себя в ней неуютно.

После первого же танца мы с Ерофеичем остались без партнёрш. К нашему столу подошли два командира Красной Армии с одной шпалой на голубых петлицах у каждого. Мне они кивнули, как равному, но за разрешением пригласить девушек на танец обратились к старшему по возрасту. Азаркин разрешил, но взглянул на них строго, так что лётчики инстинктивно подтянулись, нутром почуяв в нём военного.

К лётчикам в те времена отношение в обществе было особое. И вниманием женским они не были обделены. Вот и наши девушки, потупив глазки, но не минуты не раздумывая согласились на приглашение и тут же покинули нас.

Мы с Ерофеичем тоже недолго оставались в одиночестве. В зал ворвалась Ядвига Марковна и, добравшись до меня, бросилась целоваться, не обращая внимания на окружающих.