— Он предложил бы тебе побороть свой страх, — говорит она. — Чтобы ты перестала быть такой нелогичной и взяла оружие.

Уилл не терпел нелогичных. Кристина права, она знала его лучше, чем я.

Она та, кто, как и я, потеряла в тот день дорогого для нее человека, и оказалась способна простить меня — сделать то, что, должно быть, практически невозможно. Я бы так не смогла. Почему же мне самой так трудно себя простить?

Я берусь за рукоять пистолета, предложенного мне Кристиной. Металл теплый в том месте, где она коснулась его. Чувствую, что память о выстрелах, сделанных из него, пульсирует в глубине моего сознания, я пытаюсь задушить ее.

Но не могу. Я отпускаю пистолет.

— Парализатор тоже хороший вариант, — говорит Кара, разбираясь со своими волосами. — Если ты спросишь меня, то Бесстрашные счастливы с любым оружием.

Фернандо предлагает мне парализатор. Я хочу поблагодарить Кару, но она не смотрит на меня.

— Как мне спрятать его? — спрашиваю я.

— Не тормози, — отвечает Фернандо.

— Правильно.

— Пойдем, — говорит Маркус, смотря на часы.

Мое сердце бьется так сильно, словно отмечает каждую секунду, но вся остальная я будто онемела.

Способна лишь на то, чтобы чувствовать землю. Раньше я ничего подобного не боялась, а, учитывая все, что видела в моделировании, и все, что сделала во время атаки моделирования, страх в принципе теряет всякий смысл.

Или…

Что бы лидеры Отреченных не собирались показать всем до нападения, этого оказалось достаточно, чтобы Джанин приняла решительные меры, желая им воспрепятствовать. А теперь я собираюсь закончить свою работу, работу моей старой мертвой фракции. Теперь под угрозой нечто более важное, чем моя жизнь.

Кристина и я ведем. Мы бежим вниз по чистым тротуарам Мэдисон-авеню, переходящей в Стейт-авеню.

До штаба Эрудиции остается пол квартала, когда я внезапно останавливаюсь.

Перед нами группа людей, выстроенные в четыре колонны, одетые в черное с белым, стоящие в двух футах друг от друга, подняв оружие и готовые к стрельбе. Я моргаю и вижу Бесстрашных в секторе Отречения во время атаки моделирования. Возьми себя в руки! Возьми себя в руки и контролируй себя, контролируй себя… Я снова моргаю, и они снова Искренние, хотя некоторые из них, одетые во все черное, не выглядят Бесстрашными.

Если я продолжу в том же духе, то потеряю связь с тем, где и когда я нахожусь.

— Боже мой, — выдыхает Кристина. — Моя сестра, мои родители… что если они…

Она смотрит на меня, и я догадываюсь, о чем она думает, потому что и сама испытывала подобное. Где мои родители? Я должна их найти. Но если ее родители среди Искренних, то находятся под моделированием, под контролем и вооружены, она ничего не сможет сделать.