– Здешние придурки разогнали его двигатель, а регулятор поставить забыли. – Улыбка у него, надо признать, была такая же завораживающая, как и глаза. – Это они вдвоем все сделали. Люк – шоколад, Авери – арахисовая паста. Каждый сам по себе ничего бы не изменил. А вместе они – конфеты «Ризес» и взорвут нахрен эту лавочку!

Калиша рассмеялась. Сравнение было глупое, но точное. По крайней мере, так она надеялась.

– Мы по-прежнему заперты. Как крысы в заткнутой трубе.

Его голубые глаза смотрели в ее карие.

– Это ненадолго. Сама знаешь.

– Мы умрем, верно? Если они не отравят нас газом, то… – Она кивнула на детей из Палаты А, которые снова водили хоровод.

Гул нарастал, лампы на потолке разгорались все ярче. – Все произойдет, когда они – и остальные, из других стран – разойдутся на полную катушку.

Телефон, мысленно передала она ему. Большой телефон.

– Очень может быть, – сказал Никки. – Люк говорит, мы обрушим на них Институт, как Самсон – храм на филистимлян. Я не знаю, что там за история, у нас в семье Библию не читали, но общий смысл уловил.

Калиша знала, что там за история, и поежилась.

Она снова взглянула на Авери и вспомнила еще кое-что из Библии: И малое дитя будет водить их[64].

– Можно, я тебе кое-что скажу? – спросила Калиша. – Ты, наверное, посмеешься, но мне все равно.

– Выкладывай.

– Мне хочется, чтобы ты меня поцеловал.

– Не такое уж трудное задание, – улыбнулся Ник.

Она потянулась к нему, он нагнулся ей навстречу. Они поцеловались среди гула.

Хорошо-то как, подумала Калиша. Я думала, будет хорошо, оказалось, и правда хорошо.

И тут же на волне гула услышала мысль Никки:

Давай повторим. И посмотрим, будет ли в два раза лучше.

13Час пятьдесят.

«Челленджер» сел на частном аэродроме, принадлежавшем фиктивной компании «Мэн пейпер индастриз», и подкатился к маленькому неосвещенному ангару. Датчики движения включили три прожектора на крыше, и те выхватили из тьмы приземистый аэродромный силовой агрегат и гидравлический контейнеропогрузчик. Возле ангара стоял не минивэн, а «шевроле-субурбан» на девять пассажиров, черный, с тонированными стеклами. Сиротке Энни понравился бы.

«Челленджер» остановился напротив «субурбана», двигатели стихли.

В первый миг Тим даже не понял, выключились ли они, поскольку слышал слабый гул.

– Это не самолет, – пояснил Люк. – Это дети. Он еще усилится по мере того, как будем подъезжать.

Тим прошел в начало салона, повернул большой рычаг открывания двери и спустил трап. Нижняя ступенька оказалась меньше чем в четырех футах от водительской стороны «субурбана».

– Ладно, – сказал Тим, возвращаясь к остальным. – Мы на месте. Прежде чем мы выйдем из самолета, у меня, миссис Сигсби, кое-что для вас есть.