Еще сорок пять минут, и закончится последний день работы Института. Завтра здесь не останется никого, вне зависимости от исхода истории с Люком Эллисом. Программу в целом можно будет продолжать, несмотря на эту Венди, которую Люк с Тимом оставили на юге, однако данный конкретный объект раскрыт. Сегодня важно добыть флешку и ликвидировать Люка Эллиса. Спасти Джулию было бы неплохо, но совершенно не обязательно.

По сути, эвакуация Института уже началась. Со своего места Стэкхаус видел в окно дорогу, ведущую из Института сперва в Деннисон-Ривер-Бенд, а дальше во все нижние сорок восемь штатов… не говоря уже о Канаде и Мексике для тех, у кого есть паспорта.

Стэкхаус дал поручения Зику, Чеду, шеф-повару Дугу (двадцать лет в «Халлибертон»[61]) и доктору Фелиции Ричардсон, которая пришла в Институт из «Хок секьюрити групп». Им он доверял.

А что до остальных… Стэкхаус видел за деревьями удаляющийся свет фар. По его прикидкам, уехало пока человек десять, за ними последуют и другие. Вскоре на Ближней половине останутся только подопечные. Может, там уже нет никого из персонала.

Однако Зик, Чед, Дуг и доктор Ричардсон не бросят свой пост. У этих людей есть чувство долга. А Глэдис Хиксон не сбежит, даже если сбегут все. Глэдис не просто любит распускать руки; Стэкхаус все больше убеждался, что она настоящий психопат.

Я и сам псих, раз остаюсь здесь, подумал Стэкхаус. Но мальчишка прав: меня выследят. И он идет прямо в ловушку. Или…

– Или водит меня за нос, – пробормотал Стэкхаус.

В приоткрытую дверь заглянула Розалинда, секретарь миссис Сигсби. Ее обычно безупречный макияж за последние двенадцать часов изрядно поблек, а обычно идеально уложенные седые волосы торчали по бокам.

– Мистер Стэкхаус?

– Да, Розалинда.

Она заметно нервничала.

– По-моему, доктор Хендрикс уехал. Я видела его машину десять минут назад.

– Ничуть не удивляюсь. Вам тоже стоило бы уехать. Отправляйтесь домой. – Он улыбнулся. Странно было улыбаться в такую ночь, по-хорошему странно. – Я только сейчас понял, что знаю вас, сколько здесь работаю – давным-давно, – но не знаю, где ваш дом родной.

– Мой родной дом был в Мизуле, штат Монтана, – ответила Розалинда, сама удивляясь своей откровенности.

 – А так у меня есть коттедж на территории Миссурийского университета. Я там пять лет не была. Просто плачу за него налог. На выходные остаюсь в городке, в отпуск езжу в Бостон. Мне нравятся «Ред сокс», «Брюинз»[62] и артхаусный кинотеатр в Кембридже. Но я всегда готова вернуться на рабочее место.

Стэкхаус внезапно осознал, что это самая длинная речь, какую произнесла в его присутствии Розалинда за пятнадцать с лишним лет их знакомства.