– Приглядывай за ними, Венди. – Он посмотрел на Люка. – Это ты сделал?

– Это пришло не от меня, а через меня, – сказал Люк. И поскольку теперь у них было время (по крайней мере чуть-чуть), а ему стало любопытно, спросил: – Как это было?

– Как сильный порыв ветра.

– Конечно, сильный, – ответил Люк. – Потому что вместе мы сильнее. Так говорит Авери.

– Тот малыш.

– Да. В Институте давно не было такого сильного экстрасенса. Может быть, много лет. Не знаю, что именно произошло; думаю, его макнули в бак. То есть он пережил околосмертные ощущения, усиливающие Штази-огни, без сдерживающих уколов.

– Ничего не понимаю.

Люк как будто не слышал.

– Уверен, это было наказание за помощь в моем побеге. – Он кивнул в сторону минивэна. – Миссис Сигсби наверняка знала. Не исключено, что она и распорядилась. Так или иначе, они добились обратного эффекта. Дети взбунтовались. Настоящая сила у детей из Палаты А. И Авери выпустил ее на волю.

– Но этой силы не хватает, чтобы выбраться из западни, в которой они сейчас.

– Пока не хватает, – согласился Люк. – Полагаю, ситуация изменится.

– Как? Почему?

– Вы навели меня на мысль, когда сказали, что над миссис Сигсби и Стэкхаусом есть начальство.

Мне бы самому следовало додуматься, просто я никогда не заглядывал так далеко. Наверное, потому, что для детей все начальство – родители и учителя. Если есть другие начальники, то почему не быть другим Институтам?

Мимо проехал автомобиль и исчез, мигнув красными задними фонарями. Люк продолжил:

– Может, в Америке всего один, в Мэне, а может, есть еще на Западном побережье. Но могут быть еще Институты в Великобритании… России… Индии… Китае… Германии… Корее.

Логично, если задуматься."

"– Гонка разумов вместо гонки вооружений, – сказал Тим. – Ты это хочешь сказать?

– Вряд ли гонка. Думаю, все Институты работают сообща. Общая цель. Типа, хорошая – убить несколько детей, чтобы не дать всему человечеству себя уничтожить. Компромиссный вариант. Фиг его знает, как давно это происходит, но бунтов до сих пор не было. Авери и мои друзья начали бунт, и он может распространиться. Или даже уже распространяется.

Тим Джемисон не был историком или социологом, однако за современными событиями следил.

Он подумал, что Люк, возможно, прав. Бунт – или, если использовать более уважительный термин, революция – распространяется как вирус. Особенно в информационную эпоху.

– Способности каждого из нас – то, из-за чего нас похитили и доставили в Институт, – очень невелики. Вместе мы гораздо сильнее. Особенно дети из Палаты А. С утратой рассудка у них остается только эта энергия. Если есть другие Институты, и тамошние дети знают, что происходит у нас, и все они объединятся…

Люк тряхнул головой.