Со второго раза удалось попасть на камеру, которая показывала дверь из туннеля на уровень F Ближней половины. Дети как раз до нее дошли.

– Решающий момент. – Стэкхаус так стиснул кулаки, что на ладонях остались отметины.

Диксон приложил оранжевую карту к считывающей панели. Подергал ручку. Ничего не произошло. Тревор Стэкхаус наконец-то расслабился. За спиной Хендрикс с шумом выдохнул, обдав его запахом перегара. Алкоголь был под таким же строгим запретом, как и мобильные телефоны, но Стэкхаус не собирался сейчас на это отвлекаться.

Мухи в банке, подумал он. Вот вы кто теперь, мальчики и девочки. А что до вашего будущего…

Это, к счастью, была не его забота. Что делать с ними после того, как разрешится проблема в Южной Каролине, пусть ломает голову миссис Сигсби.

– За это тебе и платят большие бабки, Джулия. – Он откинулся в кресле и стал смотреть, как дети (теперь возглавляемые Уилхолмом) вернулись к двери, из которой вышли, и попытались открыть ее. Безрезультатно. Уилхолм запрокинул голову. Его рот раскрылся.

Стэкхаус пожалел, что камеры не дают звука. Хотелось бы услышать этот вопль отчаяния.

– Мы локализовали проблему, – сказал он Хендриксу.

Тот хмыкнул.

Стэкхаус повернулся к нему:

– Что это значит?

– Возможно, не совсем.

28Тим положил ладонь Люку на плечо.

– Если тебе лучше, давай вернемся и будем думать. Выпьешь колы и…

– Подождите.

Люк смотрел на парочку, которая, держась за руки, переходила улицу. Мужчина и женщина еще не заметили троих в проулке Сиротки Энни; их взгляды были устремлены на полицейский участок.

– Свернули с магистрали и заблудились, – сказала Венди. – Спорим на что угодно. У нас таких в месяц с полдюжины бывает. Ну, пошли назад?

Люк не обращал на нее внимания. Он по-прежнему чувствовал других детей, и теперь в их мыслях сквозило отчаяние, но они были где-то далеко, словно голоса, долетающие через вентиляцию из другой комнаты. Женщина… платье в цветочек…

Что-то падает и будит меня. Наверное, кубок Северо-западного дискуссионного турнира – он самый тяжелый.

Грохот очень громкий. Надо мной кто-то склонился. Я говорю: «Мама», – хотя знаю, что это не мама. Просто я вижу над собой женщину, а «мама» – первое слово, возникшее в моем полусонном мозгу. А она говорит…

– Ага, – произнес Люк. – Как скажешь, детка.

– Отлично! – воскликнула Венди. – Мы только…

– Нет, это она сказала. – Люк указал на женщину.

Парочка как раз добралась до тротуара перед полицейским участком. За руки эти двое уже не держались.