— В каком смысле, Сан Саныч? — переспросил старика собеседник.

— В прямом… — усмехнулся старик.

Михаил Николаевич неопределенно дернул плечами и оттопырил толстую нижнюю губу.

— А как прикажешь относиться к первому космонавту? — ответил он вопросом на вопрос. — Молодец, герой — что тут еще можно добавить?..

— Нет, Миша, я не о космонавте Юрии Алексеевиче Гагарине спрашиваю, — улыбнулся старик, — а о Григории Григорьевиче Гагарине, русском художнике… Ты же министр культуры, должен его знать…

— А-а… — протяжно произнес лысый министр культуры. — Это тот, который мастер батальных сцен?

— И не только батальных сцен, — возразил старик, — у него и рисунки интересные есть и другие вещицы, достойные пристального внимания истинных ценителей русской живописи.

— Есть и такое, — согласился с собеседником высокопоставленный чиновник и спросил: — А к чему этот твой вопрос о Гагарине?

Старик, поправив на шее галстук, осторожно огляделся по сторонам.

— Да на Западе, Михаил Николаевич, вдруг к нему воспылали любовью некоторые солидные люди, — тихо сообщил он.

Лысый министр удивленно посмотрел на старика, и в его глазах блеснул бесовский огонек.

— А что именно их интересует? — с нескрываемым любопытством спросил он.

— Да есть кое-что… — неопределенно ответил старик. — Давай-ка отойдем в сторонку и перетрем эту тему…

— С удовольствием!

Двое мужчин не спеша перешли к другой картине, потом к третьей и так далее, пока не оказались в самом конце зала. Все это видел высокий бородач, которому ужас как хотелось узнать, о чем беседовали люди, за которыми он наблюдал…

* * *В небольшой курительной комнате дым стоял коромыслом, однако курильщиков было лишь двое: высокий бородач и широкоплечий парень в спортивном костюме.

— И что интересует Быкова? — поинтересовался бородач у парня.

Тот спокойно ответил:

— Гагарин!

Бородач не сразу понял, о ком идет речь, и переспросил:

— Гагарин?

— Да.

— А при чем здесь космонавт? — недоверчиво спросил бородач? — Ты не перепутал?

— Космонавт тут ни при чем, Геннадий Станиславович, — фыркнул широкоплечий парень, — я говорю о художнике Гагарине Григории Григорьевиче.

— Тьфу ты черт! — слегка смутившись, воскликнул бородач. — Прости, у меня эта фамилия прежде всего с космосом ассоциируется… Так о какой картине идет речь?

— Некоей… — уклончиво ответил парень, не сводя глаз с бородача.

— А именно? — нахмурился Геннадий Станиславович.

— Где бабло? — спокойно ответил вопросом на вопрос информатор.

— Ты что, Эдик, меня разве первый год знаешь? — недовольно пробурчал бородач.