Я бы понял, если бы ты поддержала на эти деньги семьи солдат или вложила бы их в королевский налог… Да, я бы это мог понять! Но ведь ты потратила их на гобелены в комнату, на платья и сапфировый гарнитур… Отдав дочь старику, оставив ее без вдовьей доли, ты обновила полог и заказала удобную карету… Ты, женщина, которая должна оберегать своих детей, поступила хуже дикого зверя…

Герцог говорил тихо, спокойно, даже несколько меланхолично. Но тон его был таким, что Мариза перестала притворятся и зарыдала теперь вполне искренне.

— Леди Катрин, я приношу вам свои извинения.

Я был не прав, обвиняя вас в незаконном вывозе баронессы… И в притеснениях Маризы… Ваша фрейлина оказалась очень разговорчивой и убедительной дамой. — Он как-то безрадостно усмехнулся.

— Ничего страшного, ваша светлость. Главное, что вы во всем разобрались сейчас. Я знала, что всегда могу положится на вашу мудрость!

— Знаете, маленькая графиня, не думаю, что вы глупее меня. Может подскажете, что теперь делать со всеми этими знаниями? — тон его был горек и вопрос задан так, что я понимала — он действительно растерян.

— Ваша светлость, я хотела бы узнать…

— Спрашивайте.

— Что вы решили с бароном?

— Я выплатил ему пятьсот салемов и приказал заложить его карету. Барону запрещено посещать мои земли. Если он нарушит прямой приказ, то я казню его.

— Вы не побоялись сплетен, ваша светлость?

— Иногда, все же, вы мне кажетесь совсем ребенком, леди Катрин. Неужели вы думаете, что я не подстраховался? Барон изгнан с моих земель за попытку изнасилования фрейлины моей жены. Куча свидетелей, от фрейлин, мажордома и гвардейского капитана вплоть до горничных.

Обалдеть! Ну, удивил так удивил! За эти несколько часов провернуть такое! Да уж, этому не научишься за один раз.

— А придворная дама? Что будет с её репутацией?

— О, не волнуйтесь, леди Гейб получит, наконец-то, моё разрешение на брак и приличную добавку к приданому. Думаю, через месяц она уже поменяет фамилию.

Ну, мастер!

— И леди Ровена может жить в моем доме?

— Завтра я поговорю с леди и решу. Сегодня, графиня, уже слишком поздно.

Мариза по прежнему сидела на полу перед письменным столом и судорожно всхлипывала. Герцог молчал и я растерялась. Спросить — что дальше? Что будет с Маризой? Молчать? Спросить разрешения уйти? Тишина все длилась и длилась…

Наконец герцог принял решение:

— Через неделю, не позднее, вы увидите сон, моя дорогая.

Вещий сон. И с утра, публично, испросите у меня разрешения на поездку в обитель святой Иринии.

Мариза завылав голос…

Обитель святой Иринии славилась максимально жестким режимом и строгостью. Там не употребляли мяса и монашки, почти все, принимали обет частичного молчания. Им разрешалось говорить не более десяти слов в сутки.