Её рука, дрожа, поднялась. Указательный палец, почерневший на кончике, как от гангрены, ткнул в пульсирующую, искаженную массу Абсолюта, собравшуюся для удара. Не в центр. В едва заметное, колеблющееся пятно серости — там, где её сила смерти уже начала свою необратимую работу распада. Точка Невозврата.

Я вдохнул. Последний глоток воздуха, пахнущий озоном и тленом. Я собрал все. Боль. Усталость. Ярость. Любовь к Кристине. Ненависть к Хаосу. Жажду жизни. Всю свою израненную душу. И отпустил в один импульс. Не заклинание. Желание. Чистое, неукротимое.

«БЫТЬ!»

И мир содрогнулся…

Глава 25

Глава 25

Я вдохнул. Последний глоток воздуха, пахнущий озоном и тленом. Я собрал все. Боль. Усталость. Ярость. Любовь к близким. Ненависть к Пустоши. Жажду жизни. Всю свою израненную душу. И отпустил в один импульс. Не заклинание. Желание. Чистое, неукротимое.

«БЫТЬ!»

И мир содрогнулся.

Не атака. Не разрушение. Утверждение. Фундаментальный закон Бытия, направленный в Точку Невозврата, отмеченную Вивиан.

Серый Каркас, догоравший вокруг нас, взорвался последним светом. Ослепительно-белым? Нет. Ослепительно… ясным. Светом самой Реальности. Он метнулся не лучом. Он свернулся в иглу тоньше атома и вонзился в серую точку на теле Абсолюта."

"Тишина.

Абсолют замер. Его сжатая для удара масса дрогнула. Пульсация остановилась. Лиловый свет погас. Чернота Тьмы… поблекла. Стала серой. Безжизненной.

Потом… Он начал крошиться. Крошиться, как древняя, высохшая глина. От Точки Невозврата побежали трещины. Быстро. Неминуемо. По всему его бесконечному телу. По паутине нитей. По сферам Пустошей. Серые, мертвые трещины.

Он не издал звука. Просто… рассыпался. Тихим, бесконечным дождём серого пепла, заполняющего лиловую бесконечность. Сферы одна за другой гасли, как угольки. Нити Тьмы рвались и исчезали. Пространство вокруг начало… стабилизироваться. Лиловый свет тускнел, уступая место нейтральной, холодной темноте космоса. Монстр был мертв. Убит не силой, а желанием жизни в самой точке его небытия.

Я рухнул на спину, не чувствуя камня под собой. Вивиан безжизненно лежала рядом. Её дыхание было едва слышным. Я не мог пошевелиться. Не мог думать. Только смотрел в темнеющее «небо», где еще падал пепел поверженного Абсолюта. Пепел Пустоты.

Мы сделали это. Жнец Смерти и Ткач Серой Реальности. Смерть и Порядок. Мы убили Хранителя Пустоши.

Но мир вокруг не стал светлее. Он стал… пустым. Тихим. И бесконечно холодным. И где-то в этой новой, мертвой тишине, я чувствовал слабый, знакомый гул. Эфира. Фундамента. Он звучал… одиноким.

И я понял страшную правду. Мы не спасли миры. Мы убили часть Реальности. И что вырастет на этом пепелище… не знал никто.

— Это было круто, — выдохнул я, удобно лежа на камнях.