Никто не спал, все бдили. Особо ни с кем не говорил, сразу уходил к следующему караулу. А то спросят что-то, чего я не знаю, а должен — и все, подозрения начнутся. Больше прислушивался к телу. Молодое, резкое, давно так себя не ощущал. Будто можешь на месте сальто сделать. Хоть вперед, хоть назад.

На последнем карауле сторожевой казак доложил:

— Господин хорунжий! Отблески костра видел в той стороне, — он махнул рукой на восемь часов, где, если хорошо приглядеться, на стыке темного неба и земли вспыхивали едва заметные искры.

— Далеко?

— Кто ж его во степу разберет? Но точно не караван. Его ждем с противуположного конца.

— Поглядывай! Степняки, наверняка.

— Слушаюсь!

Последний обход совершил под утро. Степь за ночь окончательно остыла, прохлада стала пробирать до костей.

Сразу двинул к караулу, где попался бдительный часовой.

— Ну что там? Тишина?

— Кажись, выстрелы слыхать.

Я прислушался. Точно! Стреляют вразнобой.

— Я к полковнику, доложить!

Быстро добежал до нужного костра. Отчитался.

— Ты вот что, Петро, возьми два десятка казаков и пошукай, что там стряслось.

Эээ… Где мне казаков брать?

Полковник раскусил мою растерянность.

— Сотник! Нестреляев! Хорунжему малый деташемент составь (1). Пулей!"

"Завертелось. Посыпались команды. Не прошло и пяти минут, как мне подвели оседланного коня. Горячего жеребца. Отдохнул за ночь, готов скакать. И отряд построился, каждый уже верхом. Пики вверх торчат, глядят молодцами. Дисциплина!

Тронулись.

Чем ближе к месту, откуда доносилась стрельба, тем она все реже и реже. Кого-то явно добивали. Приказал ускориться, сменить походную легкую рысь на галоп. Сперва на горизонте заметили какую-то рябь. Приблизившись, разглядели мельтешивших на безбрежной равнине без единой балки, холма или кустов всадников, числом не меньше полусотни. Это были степняки. И они кружили вокруг чьей-то стоянки — вопили, размахивали кривыми саблями, время от времени стреляя из длинных ружей прямо с седла. Обороняющиеся отвечали редкими выстрелами, порой сбивавшими с лошади очередного неудачника. Нападавшие отвечали громкими криками.

На наших глазам смерть или ранение одного из них отключила инстинкт самосохранения у степняков. Они бросились со всех сторон на свою жертву.

Сейчас добьют. А вдруг наши? Нападем-ка мы с тыла, пока нас не заметили.

— В пики!

Казаки перестроились в плотный ряд, выставили длинные пики перед собой и начали вслед за мной набирать скорость. Молча. Без свиста и понукания лошадей. Послушные тренированные кони перешли на резвый галоп.

Ветер засвистел в лицо, рука привычно потянула из ножен шашку. Пистолет из седельной кобуры не доставал — черт его знает, как им пользоваться.

Проворонили нас степняки, увлеклись добиванием жертвы.