* * *— Жива! Слава богам — жива! — голоса были знакомыми, и Сергей простонал, не раскрывая глаз:

— Пива, суки! Пива! Чтоб вы так же мучались с похмелья, и вам никто не подал спасительной ""Балтики""! Оооой…ууу….

Голос его был противным, тонким, пронзительным, как у жены, что вызвало еще большую головную боль.

— Хоть минералки дайте, что ли, а?! Не дайте сдохнуть боевому товарищу! Или я дома? Подумал, что заснул в отделе… Жена-дорогая, дай попить! И хватит стучать, ты чего там, антрекот отбиваешь, что ли?! Штоб тебя черти на том свете так по башке долбили!

— Что с ней?! Что, что она сказала?

— А я чо, знаю?! Ты совсем дурак?! Колдует, похоже на то! Колдовской язык! Я такого ни в жисть не слыхал!

— Эй, кто тут?! — Сергей раскрыл глаза, сфокусировал взгляд на двух лицах, зависших над ним в бесконечной вышине, и тупо спросил — Вы кто? Эй, я вообще-то где?!

— Опять колдует! — выдохнул тот, что помоложе, и до Сергея донесся запах чего-то, напоминающего чеснок. Запах жуткий, гораздо хуже чесночного-переваренного, особенно если он исходит изо рта с нечищенными зубами.

Эта газовая атака отрезвила — память вернулась толчком, мгновенно, безжалостно — сразу начал вспоминать. И где находится, и что это за две физиономии, глупо таращившие глаза, будто увидели глубоководного монстра. И монстра того вспомнил, да так, что передернулся с отвращением — фу, гадость! Только вот не мог понять — как это он потерял сознание, и почему валяется, как тряпка.

Бам! Бам! Бам!

Долбили, как в колокол, и Сергей снова схватился за голову:

— Что за хрень такая?! Что за шум?! Что случилось?!

— О! Понятно заговорила! Наконец-то! Серг, нас штурмуют!

— Кто?! Что?! Ой, голова болит…ничего не понимаю, что случилось?!

И тут его будто мешком огрели, он вспомнил все до самого конца, до того момента, как потерял сознание, и снова застонал, уже от душевной боли: ""Ну почему никогда не выходит гладко?! Почему все через одно место?! Ох, боги, сволочи вы, а не боги! Похоже, что корабль все-таки сбили! Осел! Почему я не поднялся повыше?!""

Сергей поднялся на колени, с трудом, отрывая от затылка тонкие нити, вялые и сухие, будто обычные нитки. Провел ладонью по шее — ладонь в крови, но та уже не текла, организм залатал дырочки.

Снова толкнулась головная боль, но утихла, спряталась в глубину мозга. Встало на четвереньки, оглядываясь по сторонам, как очнувшаяся от глубокого сна собака. В голове шумело, но уже не так сильно, как после ""пробуждения""."

"Через прозрачную, забрызганную грязью стенку корабля было видно, как люди ритмично поднимают топоры и с силой опускают их, стараясь пробить не такой уж и толстый корпус.