Согнулся, под тяжестью парня, попробовав ослабить силовую хватку, и снова приподнял силовым полем, решив, что черт ней, с экономией магической силы, не надорваться же ему, таская этого здоровяка на плече!"

"Почему-то раньше Сергей не замечал, что вообще-то Лурк довольно-таки крепкий парнишка, с соответствующими его росту мускулами и крепким костяком. Килограмм семьдесят весит, не меньше! По крайней мере, так ему показалось. Может просто устал? Эти сутки были ну очень уж неприятными, и трудоемкими, тело гудело, будто разгрузил вагон угля. Но кстати сказать — уже не болело! За то время, что прошло после того, как с него слетел ошейник антимагии, организм уже успел залечить повреждения — разбитые руки, ноги, устранил головную боль! Вот только усталость убрать он не мог, и усталости стало больше — ресурсы тратились, и восполнять их было нечем.

В пыточной, само собой, еды никакой не было. Да и вряд ли бы смог он хоть что-то съесть в этой скотобойне, пропахшей трупами и жженым мясом. Жженым мясом Джана, лежавшего сейчас в углу…

— За мной! — Сергей махнул рукой, и магиня подбежала к нему, как собачка, преданно заглядывая в глаза.

Сергею стало почему-то не по себе…он вообще-то не был злым, жестоким — только в пределах необходимого и для службы, не более того! Над задержанными ради удовольствия не глумился, и не глумился вообще. Бил, да. Сильно бил. Когда был уверен, что те совершили преступление и нужно было узнать сообщников. Но не переходил черту, когда человек превращается в монстра, в палача, упивающегося страданиями заключенного. Ведь он не вертухай, а опер, его задача — найти, и поймать. А забивает зверя пускай уже другой. Кому работа на бойне больше по душе. Даже сейчас, глядя на эту женщину, принимавшую активное участие в страшных пытках над его другом, он не испытывал зла. Только горечь — ну как так можно? Ну как ты, красивая, молодая женщина могла на это пойти? Как ты могла участвовать в этом? Неужели в груди ничего не ворохнулось, когда смотрела в глаза молоденькому парню, и делала все, чтобы он испытал как можно больше мучений? Может именно этим отличаются люди средневековья от современного человека — когда-то жизнь человека совсем ничего не стоила и простолюдин был счастлив только потому, что ""добрый сэр"" его не убивал?

Сергей всегда удивлялся в своей юности, когда читая книги, например, Вальтера Скотта, обнаруживал такое вот обращение к некому сильному мира сего: ""Добрый сэр!"" — в чем его доброта? Судя по тексту — зверюга зверюгой! И только став старше, понял — добрый, да.

Не убил же сразу! А ведь мог! И никто бы ничего ему не сказал — его право убивать тех, кто ему не по нраву. Вот как Сергей сейчас — выйдет из темницы, а там…там кто-нибудь. И этот кто-нибудь попробует его остановить.