И их опять привязали в лесу на длинных поводах, чтобы паслись.

Немецкая часть была, как обычно, обнесена колючкой-времянкой, которая проходила прямо в лесу, где — на столбах, а где — прибита к деревьям.

Игнат снова вынужден был пробираться в расположение немцев один. Подождал, пока часовой пройдет за деревья, скользнул к проволоке, перерезал ее и юркнул под ограждение.

Прячась за кустами и строениями (сараи-склады, конюшни), наскоро поставленными в лесу, наблюдал за блиндажами, палатками, за людьми, что ходили по территории части.

Неподалеку, прямо из земли, высились мачты-антенны на тросах-растяжках.

Стояло несколько грузовиков-фургонов с большими металлическими кузовами, окрашенными в обычный для немцев камуфляж — желто-серо-зеленый, пятнистый цвет, как и крытые брезентом грузовики, которые тоже здесь стояли для перевозки солдат. Но у металлических автофургонов наверху были установлены различные антенны. По круглым, кольцеобразным разведчик узнал пеленгаторы, но были и другие антенны: прямоугольные, рамочные и еще более сложные. Одно стало ясно: это какая-то часть связистов.

По количеству антенн и протяженности территории — это был скорее всего батальон связи.

Игнат обратил внимание на одну особенность: у каждого фургона стоял часовой в черной эсэсовской форме. И, хотя был ясный день, автофургоны еще охраняли солдаты и офицеры — они так и ходили вокруг. Часовые с карабинами, в обычной армейской форме с эмблемами связистов тоже ходили с внутренней стороны, по периметру проволочного ограждения.

Игнат выбрался в лес, вернулся к Ирине.

— Батальон связи,— подытожил он, нанося его на карту,— правда, есть кое-какие особенности — часовые с автоматами у каждого автофургона.

— Может, спецсвязь?

— Да, пожалуй, спецсвязь. Там и рация для тебя есть. И не одна,— Игнат улыбнулся.

— До этой рации не добраться. Да и передавать нам нечего. Если только похвастаться твоим подвигом. — Она едва скрыла усмешку.

— Это подвиг твой, Ира. Для меня это — работа. Ира промолчала. Подвиг, конечно, и вправду подвиг,

но она по своей девичьей привычке хотела чуть подшутить над командиром, а получилось так нескладно. И обидеться нельзя, сама виновата. Ирина улыбнулась:

— Учусь у тебя, командир.

К полудню тучи затянули небо, подул свежий ветер.

К этому времени они вышли к реке. Игнат знал по карте, что здесь проходит довольно широкая река с поэтическим названием Журавлинка. И вот через эту Журавлинку где-то неподалеку переброшен железнодорожный мост. Капитальный, построенный еще до войны. У Игната давно была задумка взорвать этот мост, потому и уходили они в сторону реки, углубляясь в тыл к немцам, как только стало ясно, что не перейти им к своим, а вот помощь оказать Игнат с Ириной могут большую, взорвав мост.