Кирон зарычал, будто зверь на охоте перед прыжком. Я вспомнила этот взгляд. Взгляд исподлобья, взгляд охотника на жертву.

Когда он нагнулся и стянул свои сапоги, мускулы на его мощной спине и широких плечах заиграли, напомнив мне о том, что он в два раза больше меня. Его руки были лентами стали, его тело – тщательно выточенной каменной скульптурой. Он стоял напротив с расставленными ногами так близко и так неумолимо далеко от моего изнывающего от страсти тела. Кирон был чистейшей мужской агрессией, надменной и спущенной с цепи.

На мгновение вернулся давно забытый страх, и я испуганно вздрогнула, осознав, что тихо и тяжело дышу. Этот большой, твердый как скала, агрессивный мужчина, который раскрывался передо мной, преподносил истинного себя, будоражил мое воображение. Мимолетная мысль о том, что с того вечера в пещере и по сей день я не была ни с одним мужчиной, пронеслась в голове. Возможно, мне вновь будет больно. Но я хотела эту боль. Я желала упиваться ей. Только так я вновь почувствую себя живой и счастливой.

Мой мужчина чувствовал меня, улавливал настроение, читал мысли. Сделал шаг вперед, и между нами почти не осталось пустоты. Сначала он провел ладонью по ткани сверху вниз. Медленно задирая платье, он коснулся внутренней части бедра, а потом резко проник в складочки между ног, обнажив напряженный бугорок. Кирон легонько ударил по нему пальцем, и я почти закричала. Удар за ударом сердце трепетало в груди. Он нежно ударил снова, и я не удержалась от молящего стона:

– Пожалуйста! Кирон!

Он молчал и улыбался мне в лицо, не сводил с меня самодовольного взгляда. Его прикосновения были искусными, мучительными, настоящей пыткой мужчины, который хорошо знал мое тело.

Он резко остервенел, с шумом выдыхая воздух, и разорвал на мне платье, а затем белье. Его горячий взгляд заблуждал по моему нагому телу. Он словно обдумывал, какую часть тела испробует в первую очередь. Я смотрела на него, с растапливающим кости всплеском возбуждения и хотела быть взятой, поглощенной моим мужчиной. Жестко, быстро, и без слов. Каждой частичкой того зверя, каким я его знала. Мне нравилась опасность в нем. Она пробуждала безрассудную часть меня, которую я так долго отрицала."

"Стоило ему припасть губами к моему соску и вновь запустить горячие пальцы между ног, как каждый нерв пробудился от острой, алчущей пустоты. Кирон терзал меня, дразнил, ощупывая лишь вершину сосредоточения желания, не проникая вглубь. Мускулы глубоко внутри меня сжимали пустоту, стремясь наполниться до отказа. Я застонала от невыносимой пытки и прижалась к нему настолько, что его пальцы скользнули вглубь. Туда, где разгорался пожар страсти. Свободной рукой он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад.