Дашуня замерла, кляня, себя за тупость и бестолковость. Но Татьяна уже справилась с собой и, склонившись к девушке, потрепала ее за плечо:

— Ладно, не кукожься. Все нормально. Мне сделали пластическую операцию, и уже ничего не видно. Вот ты ведь не заметила.

Дашуня несколько секунд боролась со слезами, которые готовы были хлынуть из глаз и почему-то застряли комком в горле, потом участливо спросила:

— Больно было?

Татьяна посмотрела на нее с иронией и засмеялась:

— Да уж, не сладко.

Дашуня, удивившись, чему это подруга смеется, вдруг сообразила, что более идиотского вопроса, чем тот, что она задала, просто нельзя и придумать, и тоже прыснула…

Когда они обе успокоились, Дашуня тихонько спросила:

— А операция дорогая была?

Татьяна пожала плечами:

— Видимо, да, не знаю. За все платила Служба.

Дашуня озадаченно уставилась на подругу.

— То есть… у тебя полис?

Татьяна отрицательно качнула головой:

— Да нет. В принципе, можно было бы оформить и полис, причем достаточно дорогой, но в таком случае, как и где лечиться — были бы уже только мои проблемы. А так… мне сделали операцию через два часа после происшествия, в полпервого ночи. В какой-то частной клинике.

Дашуня сочувственно покачала головой:

— Вот хирург ругался, наверное.

— Да нет, хирург был крайне предупредителен. Мне даже выделили специальную сестру, которая занималась только тем, что все время, пока я еще была без наркоза, болтала со мной и вытирала пот у меня со лба.

Дашуня удивленно вскинула брови:

— Вот это да-а-а…

— Я же тебе говорю, что это была частная клиника. А подобные заведения прекрасно умеют удовлетворять любые потребности своих клиентов.

Дашуня мечтательно посмотрела на подругу:

— Здорово, что ОН тебя так любит.

Татьяна вскинула удивленные глаза на Дашуню, потом, поняв, о чем идет речь, расхохоталась.

— Ну ты даешь!.. — сквозь смех проговорила она, утирая выступившие на глаза слезы. — Ну кукушонок… это ж надо… — Она снова залилась смехом.

Дашуня обиженно надула губки:

— А что, разве не так?

Татьяна, окончательно успокоившись и вытерев слезы, объяснила:

— В Службе эскорта почти сто пятьдесят эскорт-сопровождающих. И случись подобное не со мной, а с какой-то другой девушкой, Его Высочество точно так же поставил бы на уши всех, кого необходимо, чтобы сделать для нее то, что сделал для меня. Но к любви это не имеет никакого отношения…

— А что же это тогда? — тихо спросила Дашуня. Татьяна, твердо глядя ей в глаза, тихим голосом, в котором, однако, слышались нотки непреклонной уверенности, ответила:

— Вассальная клятва.

С минуту в маленькой кухоньке тесной московской хрущобы стояла какая-то ошеломляющая тишина, которую нарушила Дашуня.