Ибо всем было ясно, что с Империей все равно придется разбираться — рано или поздно, так или иначе. Америка не собиралась никому спускать покушения на PAX AMERICANA… Уже появились первые признаки смягчения, уже пресса слегка снизила накал обличений в отношении Империи, и тут молодой и до того дня пребывавший в третьей сотне Юрий Кападакян в первом же круге вышиб из розыгрыша Красавчика Джона — Экерема, великую теннисную звезду, первую ракетку мира и любимца американских домохозяек…

* * *Филипп и за ним полицейский спустились на первый этаж, прошли через ярко освещенный холл и вышли на улицу. Филипп был настолько захвачен ощущением удачи, что на минуту забылся и почувствовал опасность, лишь когда широкие двери гостиницы с мягким шипением сомкнулись за его спиной. Слишком поздно, уже ничего нельзя было сделать. Затылок взорвался дикой болью…

Очнувшись, он понял, что полулежит на каком-то ложе, обитом мягким эластичным материалом. Ни руки, ни ноги не двигались. Филипп напряг зрение. Ясно, они закреплены в металлических зажимах. Так, а на голове эластичная повязка, под ней металлические контакты, такие же контакты на запястьях и груди, и еще грудь охватывает тугая полая трубка.

Где-то поблизости слышались голоса. Филипп прислушался.

— … очень странно. Я только пятнадцать минут назад ввел два кубика …этина, а он, похоже, вот-вот очнется. Очень интересно. Прямо-таки сумасшедшая скорость разложения. Такое впечатление, что у него совершенно особенная физиология. Не удивлюсь, если его регенеративные способности окажутся на уровне хвоста ящерицы…

Тут его перебил другой голос:

— Значит, вы считаете, что это… не человек?"

"— О нет, это, несомненно, человек. Мы исследовали некоторую часть его ДНК, это, несомненно, человек… ну, скажем так, в основе человек. Но для более точных выводов мне надо провести более глубокое исследование его тканей, вот, скажем…

— Профессор, нам сейчас не до этого. Я должен задать этому… человеку несколько вопросов. Речь идет о национальной безопасности. Потом вы можете делать с ним все, что сочтете нужным.

— Да-да, я понимаю, мистер Стрен…

— Без имен!

— Да-да, простите.

Филипп почувствовал, как в его предплечье вонзилась игла, спустя некоторое время внезапно заломило в висках. Первый голос произнес:

— Странно, он уже должен был очнуться.

Филипп дождался, когда боль немного поутихнет, и открыл глаза. Прямо перед ним стоял высокий благообразный мужчина в хорошо сшитом костюме и смотрел ему в лицо. Заметив, что Филипп открыл глаза, он удовлетворенно крякнул и, кивнув кому-то за его спиной, приказал:

— Начинайте.

Откуда-то сзади вышел и остановился перед Филиппом третий. Пару мгновений он всматривался в его лицо, потом размеренно заговорил:

— Слушайте меня внимательно.