— И что теперь? — невеселым голосом спросил Петро.

Полубай не ответил, а только задернул штору, мельком подумав, что, похоже, насчет количества Петро соврал и ему тоже.

— Ладно, давай займемся нашими баранами…

Вечером, когда этот длинный и оказавшийся необычайно тяжелым день подошел к концу, Тарас обессилено развалился в кресле и некоторое время молча сидел, глядя в никуда. То есть это он думал, что в никуда, а на самом деле через пять минут поймал себя на том, что сверлит взглядом одну точку, а именно сигнальную лампу вызова фельдъегерской службы.

Когда он осознал это, то досадливо поморщился. Вот еще, не хватало только… Чего именно не хватало, он додумать не успел, потому что именно в этот момент плашка, привлекшая его внимание, замигала и в уши ворвался сигнал зуммера. Тарас вздрогнул, протянул руку и поспешно нажал на клавишу.

— Да…

— Тарас Андриевич, прибыла почта из нашего посольства в Москве, но если вы…

— Нет, несите."

"Спустя десять минут у него на столе, в самой середине, на жесткой пластиковой подложке, оправленной в мягкую дорогую кожу, лежал конверт.

Конверт был прошит, запечатан сургучом, на его лицевой стороне были выдавлены реквизиты Императорской канцелярии, а чуть ниже скромно отпечатано имя. Некоторое время Полубай, охваченный смутным страхом, стоял не шевелясь, потом сердито тряхнул головой, твердой рукой взял хрусткий конверт и сломал печать…

«… Ваши предложения представляются мне вполне приемлемыми. Я считаю совершенно ненужным настаивать на каком-либо юридическом оформлении союза Украины с Россией, не говоря уж о включении ее в состав России.

И полностью поддерживаю Вашу идею отдельного персонального Коронного договора Украины со мной. Однако подобная идея совершенно теряет смысл, если мы не сможем использовать мои возможности в деле возрождения и развития Вашей страны. Поэтому в качестве непременного условия подобного объединения „наверху“ я предлагаю обязательный переход на единую валюту и объединение Вооруженных сил. Стандартизация по языку не представляется мне особой проблемой, поскольку в сегодняшней Украине легче найти школу, в которой по тем или иным причинам не преподают английский, чем такую, где не преподается русский…»

Дочитав до конца, Полубай некоторое время молча сидел, ожидая, пока успокоится сердце и высохнет испарина, потом откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Да, он надеялся, что его идея о том, чтобы без формального объединения с Россией сделать Императора монархом и своей страны, не вызовет у Его Величества резкого неприятия, но столь однозначного одобрения он все же не ожидал.