Выбегаю за ворота и тут же оказываюсь в его объятиях. Не могу себя сдерживать. Прилипаю к нему скотчем, затягиваюсь его запахом и присасываюсь к шее.

– Так сильно соскучилась? – смеется он, подхватывая меня под попу.

– Сильно!

– Поедем, поедим где–нибудь. Голодный…

Я принимаю решение молниеносно. Зачем куда–то ехать? У меня же полный холодильник!

– Пойдем, накормлю!

Матвей бросает взгляд на внушительный фасад родительского дома и качает головой.

– Это плохая идея, Аня…

– Почему?!..

– Твоим предкам это не понравится…

– Пойдем, – тяну его руку, – никого же нет…

Конечно, моя мать была бы в шоке, узнай, что я привела в дом автомеханика.

Но мне очень хочется побыть с ним наедине, проявить себя радушной хозяйкой и… увидеть, как будет смотреться его мускулистое тело на моей девчачьей кровати с балдахином.

Матвей продолжительно выдыхает, ставит машину на сигнализацию и заходит следом за мной.

– Круто, – присвистнув, крутит по сторонам головой.

Я тоже оглядываюсь, пытаясь увидеть придомовую территорию его глазами.

Не считая заезда в гаражи, все остальное пространство утопает в зелени и цветах.

Гортензии, парковые розы, спиреи, канны и идеально ровно постриженный газон.

Мама просто помешана на цветах. На оплату услуг садовника и ландшафтного дизайнера уходит едва ли не больше, чем на содержание самого дома.

– Проходи, – лепечу я, суетливо ища для него гостевые тапки в обувном шкафу.

Матвей молча переобувается, обходит просторный, увешанный картинами холл, и заходит в гостиную. Свет в ней мгновенно загорается.

Система умный дом.

Я останавливаюсь на пороге и в замешательстве наблюдаю, как он бесцеремонно обходит огромный обеденный стол, проводит пальцем по его глянцевой поверхности, стучит костяшками по красному дереву стеновой панели, словно проверяя, натуральное ли оно.

Сует нос в распустившийся бутон маминого гибискуса и останавливается напротив семейного портрета, висящего над камином.

Он был сделан три года назад в подарок папе на юбилей. На нем запечатлена наша семья. Я, с гордо поднятой головой и чуть снисходительной улыбкой, в платье от Валентино, стою между родителями и словно смотрю сверху вниз на своих подданных.

Не люблю этот портрет и до сих пор не понимаю, почему из сотни других, мама выбрала именно его.

– Красивая… – негромко говорит Матвей, – но сама на себя непохожая…

Я смотрю в его спину и улыбаюсь.

Кажется, я теряю от него голову… В потертых серых джинсах и простой хлопковой футболке, он в этой музейной гостиной самый живой и настоящий.

– Чем кормить будешь? – оторвавшись от созерцания портрета, интересуется он.

Ой! У меня мужик голодный, а я ворон считаю.