Не собираюсь выслушивать больше оскорбления, поэтому, достав из сумки телефон, быстро нахожу нужные файлы.

Фото и сообщения Аллы.

Да, я их сохранила. Пусть и никудышный, но я все–таки юрист.

– Вот, – протягиваю ему гаджет, – прости… рука дрогнула удалить эти милые фото…

Матвей забирает мой телефон и напряженно смотрит в экран. С моего места хорошо видно, как подсвеченное голубым светом его лицо, меняет свое выражение.

Двигает пальцем, листая дальше. Щурится, читая ее сообщения.

Становится ясно, он не знал, что Алла отправила мне эти фото. И, скорее всего, не думал, что я знаю о его измене.

– Хочешь сказать, из–за этой херни ты солгала мне про аборт?.. – тихо спрашивает он, гася экран телефона.

– Что мне оставалось делать?.. Я не хотела тебя больше видеть.

Тяжело сглотнув, Матвей устало трет переносицу. Он раздосадован и неприятно удивлен. Не пытается этого скрыть.

– Почему ты мне не рассказала?

– Зачем?  Это ничего бы не изменило.

– Почему ты мне не рассказала?! – внезапно повышает голос, а я сильно вздрагиваю, – Аня?! Я же просил не делать преждевременных выводов!

Впервые он называет меня по имени. После того… Горло кольцует спазм. И его тон…

Отчаянный с болезненным надрывом.

– Какие преждевременные выводы, Матвей?.. – сдавленно шепчу я, – вы лежите голые в нашей кровати…

– И, тем не менее, я тебе не изменял!

– Ну, да…

– Я! Тебе! Не! Изменял! – резкое движение, и хрустальный бокал летит в стену.

Ошарашенно смотрю на мокрое пятно на дубовой панели и тысячи разлетевшихся по полу мелких осколков.

– Я пойду…

– Нет!

Поднявшись, начинаю пятиться к двери, но Матвей, догнавший в два шага, возвращает меня на стул.

– Не уйдешь, пока все не выясним!

– Нечего выяснять, Матвей… Вы переспали, потому что ты был пьян и, возможно, уже ничего не помнишь…

– Я все прекрасно помню! – едко скалится он, – все до последней сраной секунды!..

Не смея шелохнуться, растерянно наблюдаю, как Матвей набирает в своем телефоне чей–то номер.

– Кому ты звонишь?..

– Сейчас узнаешь…

Включив громкую связь, кладет айфон на стол передо мной, а сам, опираясь одной рукой в спинку моего стула, встает рядом. Настолько близко, что между его животом, спрятанным под тканью черной футболки и моим лицом считанные сантиметры.

На экране высвечивается имя его сестры. Долгие гудки бьют по натянутым в струны нервам.

Я не могу понять, зачем он ей звонит.

– Да, Моть! – разрезает тишину голос Эли.

Узнаю его сразу. Он почти не изменился, если не считать тональности. Голос приобрел женственную тягучесть.

– Привет, сестра.

– Здорово! У тебя что–то срочное?.. Я… эмм… немного занята…

– Срочное, – рубит он.

– Давай перезвоню через часок, а!..

Фоном долбит музыка, и раздаются командные выкрики, перемежающиеся звоном клаксонов.